Пепел Элларии - Джулия Фокс

Я остановилась у первой капсулы и осторожно приложила ладонь к ней. Поверхность была тёплой, и через неё я различила не просто жизнь, а инородную, вывернутую наизнанку магию.

— Я всё утро читала о благословениях, — прошептала я, не оборачиваясь к Каину. — Существуют десятки канонических заклинаний. Для исцеления плоти, для упокоения, для защиты... Но то, что нужно здесь, не вписывается ни в один учебник.

Я провела пальцами по пульсирующей жиле.

— Обычное благословение работает с душой, которая хочет остаться. А эти... они уже сорвались. Они висят над пропастью, и их удерживает только чужая сила. Если я просто применю магию, я либо ничего не изменю, либо случайно столкну их в Бездну, оборвав его хватку.

— Значит, ты ищешь способ не укрепить, а «сшить» их обратно? — его голос был сухим, полным скепсиса.

— Но я не знаю, как. Здесь нужны не молитвы, а что-то... более древнее. Что-то, что понимает Король.

Я отстранилась от кокона. По связи от Каина передалась волна глухого раздражения и тревоги. Ему не нравилось, что я погружаюсь в эту ересь.

Мы вернулись в тронный зал. Монументальная фигура, окутанная тишиной, восседала на своём месте. Но теперь у этой тишины был привкус конкретной, личной трагедии.

— Я знаю, кого ты охраняешь, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно твёрдо.

Существо не пошевелилось, но воздух в зале загустел. Я раскрыла книгу, которую принесла из библиотеки.

— Виолетта и Даниэлла. Мы нашли записи о них в архивах королевской семьи. Принцесса Элларии и её дочь. Ей было всего пять, когда Разлом открылся.

Король издал звук, похожий на скрежет ломающегося камня.

— Терпеть не могу, когда у призраков появляются имена, — тихо пробормотал Каин за моей спиной.

Я сделала шаг к подножию трона, глядя в провалы глазниц существа, за которыми скрывался янтарный свет.

— Это они там, внизу? Твоя семья? — продолжила я.

Прошло несколько секунд, прежде чем фигура медленно, с утробным стоном камня о камень, кивнула.

— В хрониках сказано, что Виолетта была замужем за принцем Корнелиусом, — я сглотнула, сердце забилось о рёбра. — Он был выдающимся политиком, его обожали в народе. И он исчез в ту ночь, когда пал город.

— Или он никуда не исчезал, — процедил Каин. — Просто изменился настолько, что в этом нагромождении плоти больше никто не видит принца.

— Может, ты не Гидеон? Ты — Корнелиус? — мой голос дрогнул, но прозвучал отчётливо, несмотря инстинктивный страх. — Муж Виолетты? Отец этой девочки?

Фигура замерла. Казалось, даже пыль в лучах света перестала танцевать.

— Ну же, — бросил Каин, скрестив руки на груди и буравя Короля взглядом. — Просто кивни, и мы закончим этот спектакль.

Прошла почти минута. А потом произошло то, чего я не ожидала. Существо... покачало головой.

Я моргнула, не веря своим глазам.

— Нет? Ты не он?

Едва заметное, сухое движение шейных позвонков. Нет.

— Великолепно, — хмыкнул Каин с злой и нервной иронией. — Наш список подозреваемых только что сократился на одного героического мужа.

Я растерянно выдохнула, глядя на Короля. Если это не Гидеон и не Корнелиус, то кто мог обладать такой силой и такой пугающей, безумной преданностью чужой жене и ребёнку? Кто этот страж, если не тот, кто обязан им по праву крови?

— Тогда кто ты? — спросила я, и мой голос сорвался на шёпот. — Может... ты и есть Бог Смерти?

По залу прокатилась волна такого могильного холода, что иней выступил на страницах открытой книги, а по узам полоснуло бритвенно-острой вспышкой ярости Каина и глухого оскорбления.

— Не смей, Эвелин, — процедил он, и в его голосе прорезался металл, которого я не слышала с самой площади. — Не смей называть это Богом.

Я обернулась, поражённая его тоном. Каин смотрел на фигуру с нескрываемым отвращением, его глаза опасно потемнели. Я была ошарашена такой резкой реакцией.

— Пустота внутри меня хочет уничтожить его. Не смей равнять Смерть с этим уродством.

Я сразу поймала Жнеца за руку, пытаясь успокоить его душу, но лишь почувствовала, как его лихорадит от собственной силы. Его била крупная дрожь.

— Каин, тише, — прошептала я, переплетая свои пальцы с его ледяными. — Это было просто предположение.

***

Время превратилось в один бесконечный, изматывающий поиск. Я проводила часы, согнувшись над текстами, пока глаза не начинали слезиться от мелкого почерка записей в тетрадях. Некоторые страницы были переписаны так часто, что чернила пропитали бумагу насквозь, превращаясь в сплошное пятно. Я должна была найти способ вернуть тех двоих, вытащить их из этого чистилища.

Мы снова спустились в сокровищницу. Здесь всегда царил кладбищенский покой. Каменные стены поглощали любые звуки, и иногда мне казалось, что само время в этом подземелье течет вязко.

Я остановилась у капсулы с девочкой. Даниэлла.

Теперь, когда я знала её имя, стало тяжелее. Её душа отзывалась слабым, истощенным присутствием — крошечный, дрожащий огонек в бесконечной, ледяной пустоте. Как жаль, что я не могу увидеть, а лишь ощущаю.

— Будешь пробовать? — спросил Каин.

— Я не могу просто смотреть на неё.

— И это безопасно? Для тебя?

— Ни капли.

Он невесело усмехнулся.

— По крайней мере, это честный ответ.

Я положила ладонь на защитный купол. Он отозвался легкой вибрацией магических цепей. Я закрыла глаза, стараясь отсечь всё лишнее: запах сырости, присутствие Каина, даже шум собственного дыхания. Шёпотом полились слова благословения. Они предназначались для исцеления рваных ран, для облегчения агонии, для тех, чьи души были изъедены проклятиями.

Но уже на середине фразы я почувствовала сопротивление. Сила, мягкая и тёплая, коснулась души девочки — и та вдруг начала болезненно сжиматься, словно я поливала открытую рану уксусом. Эфирная связь, и без того хрупкая, едва не лопнула.

Я резко отдернула руку, прерывая заклинание.

— Нет... нет, стой!

— Что случилось? — Каин мгновенно оказался рядом, его рука легла на моё плечо.

— Слишком грубо, — выдохнула я, чувствуя, как по лбу скатывается капля холодного пота. — Это как пытаться зашить паутину стальной иглой.

Я отшатнулась назад, тяжело дыша.

— Эти благословения... они созданы для живых тел, где душа прочно сидит в плоти. А она...

— А она почти ушла, — закончил Каин, глядя на бледное лицо