Небесная танцовщица. Книга четвёртая - Ната Лакомка

Кобра, царь Сатван… скорее всего. Танду придумал это, чтобы побыть с ней, Анджали.

Вот пусть и побудет. С ней.

Анджали очень хотелось прикоснуться к нему. Откинуть со лба Танду непокорную жёсткую прядь волос. Но он может проснуться. Пусть спит. Незачем ему слишком рано возвращаться сюда, где столько разочарований и несправедливости.

Она бы пролежала так долго, но за окном раздался резкий и противный голос павлина. Танду вздрогнул и открыл глаза.

– Проклятый павлин, – шепнула Анджали, потянувшись к мужу, и он раскрыл ей объятия.

– Птица ни при чём, – ответил Танду, гладя Анджали по голове. – Но ночь закончилась, и день наступил.

Между бровями у него сразу пролегла морщинка, и Анджали пожалела, что безмятежный сон закончился, и в жизнь любимого снова пришли трудности.

– Что будешь делать? – спросила она, легко целуя его между бровей, в брови, в глаза, в щёки. – Что скажешь царевне?

– Царевне? – Танду остановил её поцелуи и нахмурился.

Ну вот. Теперь возвращение на землю произошло окончательно и бесповоротно. Анджали оставалось лишь тайком вздохнуть.

– Сейчас я хочу поговорить не с Пундадари, – ответил Танду сквозь зубы и встал с постели.

Прошёл голым до серебряной чаши для умывания, плеснул воду горстями в лицо.

– Сейчас я хочу поговорить с Сатваном, – голос Танду не предвещал ничего хорошего. – Прикройся, – велел он Анджали и ударил в маленький медный гонг, вызывая слугу.

Натянув тонкое козье одеяло до подбородка, Анджали молча и настороженно смотрела на мужа. Если он решил поговорить с царём, да ещё объявляет это таким тоном, будто царь – это пастух с равнины… Танду, конечно. Сейчас герой, любимый народом. Но царь – это выше, чем герой. В царях течёт божественная кровь. Спорить с ними – всё равно что спорить с богами. А сейчас, похоже, Танду был настроен на нечто гораздо большее, чем спор.

Слуга появился на пороге быстро и бесшумно. Опустив глаза, он ждал приказаний, и ничем не выказал удивления, что в комнате вместе с голым господином находилась и не менее голая вторая госпожа.

– Доброго утра, великий, – поклонился слуга. – Прикажете приготовить ванну? Или совершите омовение в бассейне?

– Принеси мне одежду, – хмуро произнёс Танду, пятернёй расчёсывая спутанные волосы. – Омовение подождёт. Принеси одежду и передай царю, что я хочу срочно встретиться с ним.

– Это невозможно, великий, – слуга снова поклонился, всё так же не поднимая глаз. – Царь Сатван ещё ночью отбыл в северные пределы. Сказал, у него важные дела, когда вернётся не сообщил.

– Трусливо сбежал, – процедил Танду, и Анджали предостерегающе подняла ладонь.

Сам учил её быть осторожной, и сам же совершает странные и опрометчивые поступки и говорит страшные и неуважительные слова

– Зато вас желает видеть царевна Пундадари, – доложил слуга. – она просила вас прийти сразу, как только вы проснётесь.

Анджали прижала пальцы к губам, глядя на мужа.

Вряд ли Пундадари хочет пожелать доброго утра. Разговор точно будет не о приятном.

Танду тоже это знал, потому что поморщился и тяжело вздохнул.

– Принеси одежду, – махнул он рукой слуге. – И скажи старшей госпоже, что я сейчас посещу её.

Слуга исчез так же бесшумно, как и появился.

– Что ты ей скажешь? – спросила Анджали, спрыгивая с кровати и заворачиваясь в покрывало.

– Правду, – коротко и мрачно ответил Танду.

– Могла бы и не спрашивать, – засмеялась Анджали нервно и совсем невесело. – Пойти с тобой?

– Не надо, – Танду покачал головой и посмотрел на неё долгим и печальным взглядом. – Не хочу, чтобы ты это слышала. И видела.

Ну да. Вслед за жалобами и обвинениями Пундадари, наверняка, потребует исполнения супружеского долга. Ещё и выторгует себе пару лишних ночей. Как возмещение за причинённую обиду.

– Как бы мне хотелось уехать отсюда, – вырвалось у Анджали. – Далеко-далеко. Вместе с тобой.

– Это невозможно, – с новым тяжёлым вздохом ответил Танду.

Притянул её к себе, поцеловал в лоб, обнял и посмотрел так, словно хотел писать портрет по памяти.

– Я обязан хранить безопасность этого города и этой страны, – сказал он, прочертив пальцами овал лица Анджали. – Обязан заботиться о Пундадари. Это моя карма. Не выполнив обязательства, я ухудшу дхарму. Человек с плохой дхармой опасен не только для себя, но и для тех, кто вокруг него.

– Ох уж эта карма, улучшающая дхарму, – пробормотала Анджали приникая к нему и обнимая крепко-крепко.

Вернулся слуга, принёс одежду не только господину, но и госпоже.

– Царевна ждёт вас в саду, у Павлиньей беседки, – передал он Танду.

– Оставайся здесь, – Танду поцеловал Анджали в основание пробора. – Не ходи пока в свои покои. Я хочу лично всё осмотреть. Потом… как поговорю… – он мотнул головойи пошёл к выходу.

– Я буду ждать, – сказала Анджали мужу вслед.

Оставшись одна, она хотела умыться и расчесать волосы, но тут в дверь заскреблись.

– Кто там? Входи! – разрешила Анджали, снова набрасывая покрывало.

Появилась служанка царевны Пундадари. Едва переступив порог, девушка упала на колени и поползла, прося благословения Натарани.

– Добра и блага тебе, – благословила её Анджали, положив ладонь на макушку девушки.

– Царевна Пундадари нижайше просит, чтобы Натарани посетила её покои, – произнесла служанка, тычась лбом в ноги Анджали. – У неё важный разговор, она просит вас прийти немедленно.

– В покои? – переспросила Анджали. – Разве твоя госпожа не ждёт Тан… князя Ранджита в Павлиньей беседке?

– Они поговорили и князь пошёл проверить казармы, – с готовностью объяснила служанка. – А царевна вернулась к себе и ждёт вас.

– Хорошо, – Анджали удивлённо пожала плечами. – Если она желает поговорить… Сейчас умоюсь, причешусь, оденусь и…

– Идите так, госпожа! – взмолилась служанка, ещё ниже пригибая голову. – Царевна сказала, что если я не приведу вас немедленно, меня накажут!

– Что там такое срочное? – Анджали вздохнула точно так же, как Танду. – Хорошо, идём. Узнаем, что там случилось и заодно избавим тебя от наказания.

Она перебросила край покрывала через плечо и следом за обрадованной служанкой отправилась в покои старшей жены.

62

Царевна ждала, сидя на