Великолепие смерти - Рея Рейнуотер

касается Астории, это имя моей матери. Женщины, которая вынесла больше, чем большинство других. У них с моим отцом уникальная история, и я молюсь, чтобы они когда-нибудь поделились ею с тобой. Названная в честь небес [прим. имя Астория является производным от корня древнегреческого имени Астера (греч. Aster) — «звезда»], она отражает их величие и тайну; яркая, красивая, сила сама по себе. Для меня большая честь даровать тебе ее имя.

Я не должен просить тебя об этом, но это наполнило бы мое сердце безмерной радостью — встретиться с тобой. Я возвращаюсь домой в Сассекс, где моя семья живет поколениями. Я больше не уеду, ибо величайшей радостью моей жизни будет ждать, сколько бы времени это ни заняло, встречи с тобой, моя любимая дочь.

Я люблю тебя, Астория Девлин Ривз. Навсегда и за его пределами. Передай Люси мою любовь, она была моим началом и моим концом. Вы обе… мой мир.

С бесконечной любовью, Огаст Ривз.

Тупая боль расцвела в глубине живота. Мой подбородок задрожал, когда я прижала письмо к груди, к сердцу, для которого ответы пришли слишком поздно. Мне следовало открыть его раньше. Я могла бы встретиться с ним. Он хотел встретиться со мной, он хотел знать меня.

Его имя соскользнуло с моих губ, хрупкое, как молитва, мягкое, как рана. Я снова тихо произнесла его, чувствуя, как оно остается на губах, словно что-то очень дорогое, по чему я давно скучала.

— Ривз, — выдохнула я, смакуя слово, гадая, не привяжет ли оно меня наконец к чему-то.

Астория Девлин Ривз.

Имя, которое внезапно стало и моей броней, и моим якорем.

Мой разум закружился от всех этих что, если. Женился ли Огаст? Были ли у меня братья или сестры, о которых я не знала? Помогли бы они мне снять проклятие? Пошла бы моя мать со мной, если бы знала, что есть другой путь?

Горе опустошило меня, но где-то в глубине зажглась искра.

Я не могла изменить прошлое, но я могла вырвать свое будущее из цепей, в которые оно меня заковало. Я могла стать той, кто спасет себя сама.

Дрожащими пальцами я наконец включила телефон, который дал мне Немо. Экран вспыхнул, резкий, слепящий в темноте. Я пролистала контакты, готовая позвонить Немо и попросить номер Джентри. Но когда я открыла список, я замерла. Там было не одно или два имени. Их было пять.

Дэй. Феодора. Джентри. Немо. Смерть.

Сообщение от Немо всплыло на экране.

На случай, если ты готова к неискаженной правде. Говорить ее. Принимать ее. С возвращением, малышка.

Робкая улыбка тронула мои губы. Едва заметная, но настоящая. Я набрала дюжину ответов, стирая их все, прежде чем остановиться на единственном, что имело значение.

Спасибо, Немо. За всё.

И впервые за целую жизнь я точно знала, что должна делать.

Порывшись в сумке, я выудила пенни. Его поверхность была гладкой от того, что я терла его снова и снова. Я встала перед окном, глядя на темный туман, оседающий над Темзой. Окно было слегка приоткрыто — Дэй открывал его, чтобы впустить ветерок и разогнать спертый воздух в комнате. Я открыла его шире, вцепившись в подоконник, когда перегнулась, чтобы посмотреть на прохожих внизу, их фигуры были размыты под уличными фонарями.

Сделав глубокий вдох, я отступила на шаг и бросила пенни в окно, наблюдая, как оно летит по воздуху и приземляется где-то внизу. С меня хватит суеверий.

Я собиралась разорвать это проклятие. Не ради него и не ради кого-то еще, а ради себя.

Проведя вспотевшими ладонями по ногам, я мысленно приказала коленям перестать дрожать. Я не знала, почему так нервничаю; я уже встречалась с Джентри. Я знала, чего ожидать.

Я позвонила ему вчера из отеля, и когда он ответил, было ясно, что он не помнит, кто я и что случилось в день нашей встречи. И правильно, учитывая, что Время остановил всё вокруг, чтобы вытащить Грима. Его воспоминания о нас с Гримом были стерты, так что наша встреча будет новым началом. Началом.

— Астория Ривз? — спросил Джентри, приближаясь к моему столику в маленьком кафе, кожаная сумка через плечо, несколько книг зажаты под мышкой.

— Привет, да! Приятно познакомиться, доктор Таунс. — Я пожала ему руку, на моих губах заиграла легкая улыбка, когда он снова поправил очки на переносице.

— О, пожалуйста, зовите меня просто Джентри. Я был удивлен, получив ваш звонок. В смысле, приятно удивлен, конечно. — Он улыбнулся. Он выглядел как взъерошенный ученый — уставший, но взволнованный, на пороге открытия. Мне стало интересно, что он сейчас изучает или над чем работает.

— Спасибо, что согласились встретились со мной так срочно, — сказала я, но тут он начал пялиться, и я вжалась в стул. Может, маленькая магия Дэя не до конца очистила его память, может, он помнил…

— Простите, вы просто… я имею в виду… — Он прочистил горло и начал рыться в сумке, выкладывая тяжелые книги на стол, когда садился. — Во-первых, вы очень красивы. — Его глаза метнулись к моим, вызвав напряжение в конечностях. — А во-вторых, вы поразительно похожи на… нее. — Он положил на стол рисунок, тот самый, который показывал мне раньше. Он постучал пальцем по лицу Элис.

Я усмехнулась.

Проклятие Темпест, ты больше не будешь властвовать над Асторией Ривз.

В тот момент, когда я переступила порог Бодлианской библиотеки, я потерялась. Потерялась под тяжестью истории, давящей на меня со всех сторон, почтенной и необъятной. Английская готическая арка вздымалась надо мной в каменном объятии, сводчатые потолки были иссечены мастерством веков, каменная вязь настолько тонкая, что казалась сотканной из теней и молитв. Свет просачивался сквозь высокие стрельчатые окна с переплетами, мягкий и золотистый, окрашивая воздух пылинками, танцующими, как древние духи.

Это было словно шагнуть назад во времени. Туда, где не было электричества. До фотографий. Даже до моего рождения.

Запах старой бумаги густо висел в воздухе — землистый, сладко-чернильный, с ноткой остроты кожаных переплетов и давно запечатанных тайн. Шепот витал, как призраки, между рядами древних полок, приглушенное благоговение застыло в сводчатой тишине. Все это место ощущалось как священный вдох, как мир, затаивший дыхание перед знанием, слишком драгоценным, чтобы произносить его вслух.

Джентри шел впереди меня, тихий проводник в этом соборном безмолвии. Он провел меня вниз по незаметной лестнице, спрятанной за колонной, резной с изображением плюща и святых, в уединенную нишу, где воздух