Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 - Алиса Лаврова

— За мной. Бегом!

Срываюсь с места. Бегу к запретной тропе — быстро, быстрее, чем когда-либо в жизни. Но не устаю. Совсем. Лёгкие не горят, сердце бьётся ровно, мышцы поют от новообретенной силы.

В венах пульсирует чёрная кровь скверны. Шепчет. Обещает. Показывает видения — я стою над грудой тел, в руке голова отшельника, у ног хнычет девка. Власть. Абсолютная власть.

— Найти их. Убить мужчин. Девку оставить — узнать, кто она. Забери камни. Забери всё.

И я иду. Бегу. Лечу над землёй.

Потому что теперь я сильнее всех. Сильнее, чем был Брайс. Сильнее, чем мог мечтать.

Я — новый бог этой проклятой пустоши.

64

64

Тропа становится всё круче с каждым шагом. Час за часом мы движемся то по более или менее ровной поверхности, то карабкаемся по острым обломкам в местах обвалов. Каждое движение отзывается жгучей болью в изнурённых мышцах, каждый вдох царапает пересохшее горло.

Рольф идёт рядом, тяжело опираясь на самодельный посох из обломка древнего копья. Он старается держаться прямо, но я замечаю, как дрожат его колени при каждом подъёме, как побелели костяшки пальцев от напряжения. Пот струится по его лицу, оставляя светлые дорожки на покрытой пеплом коже.

Сайрус движется впереди, задавая безжалостно быстрый темп. Даже сквозь треснувшую маску слышно его хриплое, рваное дыхание, но я ощущаю — камни истинного света в его маске пульсируют, вливая в него силу, не давая упасть. Его спина напряжена, плечи подрагивают от усталости, но он упрямо продолжает путь, словно каждая секунда промедления может стоить нам жизни.

Останавливаюсь и касаюсь плеча Рольфа. Закрываю глаза, концентрируюсь. Истинный свет перетекает из меня в него — тёплая золотистая волна, несущая облегчение. Чувствую, как мой внутренний источник слабеет, становится тусклее, но вместе с тем ощущаю, как расправляются плечи Рольфа, как его дыхание становится ровнее. Это успокаивает — подтверждение, что я всё ещё могу контролировать хоть что-то в этом рушащемся мире.

— Спасибо, — бормочет он, и в его взгляде мелькает что-то большее, чем простая благодарность.

— Сколько ещё? — спрашиваю Сайруса, хотя уже знаю ответ.

— Скоро. Очень скоро.

Четвёртый раз за последний час он повторяет эти слова. В горле пересохло от жажды и нарастающей тревоги.

Крюк сбежал около пяти часов назад — если он успел доложить Гарту о нашем направлении, тот наверняка уже преследует нас. Каждая минута отдыха может стать решающей. Останавливаться нельзя.

Внезапно замечаю: древние руны под ногами начинают слабо светиться. Бледно-голубое сияние, почти незаметное, пульсирует в такт моему сердцебиению. Розовые линии на шее откликаются — сначала теплом, потом жаром,. Кожа горит, будто к ней прикладывают теплое железо. Змей внутри меня напрягается, словно... прислушивается к чему-то за гранью моего восприятия.

— Что-то не так? — спрашиваю я его мысленно, стараясь скрыть нарастающую тревогу.

— Эти руны... их не должно здесь быть, — его голос дрожит от напряжения. — Это письмена Первородных, тех, кто существовал до начала времён. До Великого Разлома. Они старше меня. Старше этого мира.

Впервые за все недели нашего вынужденного сосуществования я слышу в голосе Змея растерянность, граничащую со страхом. Его тревога передаётся мне волнами холода, заставляя сердце биться быстрее. Я научилась различать тончайшие оттенки его эмоций, и сейчас в нём нет обычной древней уверенности. Это пугает сильнее, чем его ярость, сильнее, чем привычное презрение.

— Смотрите! — Сайрус внезапно останавливается и указывает на край обрыва. Его голос срывается от волнения.

Подхожу ближе — и забываю, как дышать.

Внизу, в глубокой чашеобразной долине, защищённой от ветров кольцом скал — зелень. Настоящая трава, пусть чахлая и серовато-бурая, пусть редкая, но живая! Между пучками травы виднеются крошечные полевые цветы — бледно-жёлтые, почти прозрачные, но упрямо тянущиеся к скрытому за тучами солнцу. И только теперь, прислушиваясь к ощущениям, понимаю: здесь нет привычного пепла, нет едкого привкуса гари, раздирающего горло при каждом вдохе. Воздух чистый — не идеальный, но достаточно чистый, чтобы дышать без боли.

Колени подгибаются — от облегчения или от страха? В глазах щиплет, и я понимаю, что плачу. Когда я в последний раз видела что-то живое, кроме людей и тварей Пустоши? Кажется, прошла целая вечность.

— Как такое возможно? — шёпотом спрашивает Рольф, и в его голосе звучит почти религиозный трепет.

— Каким-то образом сам Кархан защищает это место, — отвечает Сайрус, не отрывая взгляда от долины. — Древняя магия портала создаёт барьер, не пускающий скверну.

Он несколько мгновений стоит неподвижно, заворожённо глядя на открывающуюся картину, словно боится, что она исчезнет, стоит только моргнуть. Потом встряхивает головой, приходя в себя. — Пошли. Спуск будет адски трудным. Ступайте осторожно, проверяйте каждый выступ, прежде чем переносить на него вес. Здесь есть уступы — цепляйтесь за них, но помните: многие из них крошатся от прикосновения.

Я смотрю на почти отвесную скалу и понимаю: когда-то здесь была лестница. Следы ступеней, вырубленных в камне, ещё различимы внизу — ровные, геометрически правильные углубления. Но здесь, на высоте, время и эрозия сделали своё дело, оставив лишь острые, крошащиеся выступы и предательски скользкие участки. До дна долины не меньше тридцати метров. Голова начинает кружиться от одного взгляда в эту пропасть.

Сайрус поворачивается ко мне, и я вижу, как дрожат его руки — не от страха, от напряжения.

— Ты справишься?

— Да, — твёрдо отвечаю я, хотя внутри всё сжимается от ужаса. — Мне будет гораздо проще, чем вам у меня нет груза.

Цепляюсь за выступы, пока пальцы не начинают неметь. Острые края камней режут ладони до мяса. Кровь делает и без того скользкие камни ещё опаснее. Истинный свет мгновенно затягивает порезы, но боль остаётся — накапливается слой за слоем, окончательно изматывая измученное тело. Даже постоянная подпитка из камней в поясной сумке помогает слабо — силы уходят быстрее, чем восстанавливаются.

Спускаемся мучительно медленно. Каждый метр даётся с боем. Сайрус пытается найти безопасный маршрут, но камни осыпаются под его весом. Несколько раз он едва не срывается, спасаясь только чудом.

В какой-то момент — мы уже преодолели две трети пути — нога Рольфа соскальзывает с покрытого влажным мхом выступа.

Время замедляется.

Вижу, как его глаза расширяются от ужаса. Как пальцы судорожно ищут опору и не находят. Как рот открывается для крика, который он не успевает издать. Как его тело начинает