Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 - Алиса Лаврова

врезается в него подобно тарану. Сайрус успевает нанести удар — сокрушительный, способный проломить череп обычному человеку. Трость со свистом рассекает воздух и обрушивается на висок Гарта. Тот даже не качается — лишь поворачивает голову, в сторону.

Я вскрикиваю от ужаса, когда Рольф тащит меня назад, прочь от схватки.

— Нет! Он убьёт его! Мы должны помочь!

Когда Сайрус бьет в очередной раз, Гарт перехватывает трость голыми руками и ломает её пополам, как сухую ветку. Осколки кости разлетаются во все стороны.

— Слабак! — шипит он, хватая Сайруса за горло. — Ты думал, твои жалкие фокусы что-то значат? Ты думал, можешь забрать то, что принадлежит мне? Пришло время вернуть долг. С процентами.

Кулак Гарта врезается в маску Сайруса с такой силой, что та покрывается сетью трещин. Сайрус отлетает на несколько метров, ударяется спиной о один из чёрных монолитов. Истинный свет в его маске яростно вспыхивает — он перекатывается в сторону, вскакивает на ноги, принимая боевую стойку.

— Знаешь, в чём заблуждался Брайс? — Гарт медленно приближается к нему, упиваясь каждым мгновением. Чёрные прожилки под его кожей пульсируют всё быстрее. — В целом, ход его мыслей был верным. Он понимал силу чёрных камней. Но он боялся их! Пытался контролировать скверну, оставаясь человеком! В этом была его фатальная ошибка. Он цеплялся за жалкие остатки человечности. А люди из Совета... о, они понимают куда больше. Они знают, что настоящая власть требует жертв.

Первые надзиратели достигают долины. Двое атакуют Сайруса сзади. Он уворачивается от одного, врезает локтем в солнечное сплетение второго и подбирает с земли клинок поверженного.

— Неплохо, — улыбается Гарт. — Но недостаточно.

— В портал, Лейла! Немедленно! — гремит голос Сайруса, не терпящий возражений.

— Я не оставлю вас! Не брошу!

Но Гарт уже атакует Сайруса, он выдергивает из его рук клинок, схватившись за лезвие, и металл под его пальцами тут же покрывается черными трещинами.

— А я постиг истину! — продолжает он с маниакальным восторгом в голосе. — Не нужно бояться скверны — нужно стать ею! Слиться воедино! Позволить ей заполнить каждую клетку твоего существа! Брайс жаждал власти, но цеплялся за человечность. Жалкий, ограниченный слабак! А я... я отбросил всё лишнее. Все эти бессмысленные привязанности, мораль, страхи. И получил НАСТОЯЩУЮ СИЛУ!

Он хватает Сайруса и бросает о землю. Маска раскалывается сильнее. Кровь хлещет из-под неё, заливая подбородок.

— Я сильнее любого мага! Сильнее древних! Сильнее самой смерти! Я — новый бог Пустоши!

И когда Гарт заносит ногу, чтобы раздавить голову Сайруса. Рольф резко срывается с места. Его меч входит Гарту в бок по самую рукоять с влажным чавкающим звуком.

Гарт медленно поворачивает голову, смотрит на торчащую из бока рукоять с лёгким удивлением.

— Ты думаешь, это что-то изменит? — он хохочет, и его смех подобен скрежету металла по стеклу. — Я уже не человек, недоносок! Плоть — лишь временная оболочка для того, чем я стал!

Тыльная сторона его ладони обрушивается на Рольфа. Тот отлетает, как тряпичная кукла, врезается в монолит. Хруст ломающихся рёбер эхом отзывается в моих ушах.

— Рольф! Нет!

Я бросаюсь к нему, но путь преграждает надзиратель. Концентрация. Фокус. Выброс истинного света прямо в лицо — ослепительная вспышка, сотканная из чистой энергии. Он взвывает, хватается за обожжённые глаза, отшатывается.

Сайрус использует момент — встает на ноги, бьёт коленом в солнечное сплетение. Бесполезно. Гарт даже не морщится.

— Ты всё ещё не понял? — в его голосе звучит искреннее недоумение. — Боль больше не имеет значения. Я неуязвим! Я вечен!

Он хватает Сайруса за плечи и с размаху бьёт его головой о каменную платформу. Раз. Другой. Третий. Кровь брызжет во все стороны, окрашивая древние символы алым.

— НЕТ! — мой крик разрывает горло, превращается в первобытный вопль отчаяния.

Гарт поднимает полумёртвого Сайруса, заглядывает в его заплывшие кровью глаза.

— Прощай, урод.

Его кулак пробивает грудь Сайруса насквозь. Звук ломающихся рёбер, рвущейся плоти…

— Вот так-то лучше. Порядок восстановлен.

Он отбрасывает тело Сайруса небрежно, словно использованную тряпку. Сайрус падает у самого края платформы, рука безвольно свисает.

— САЙРУС!

Внутри меня что-то ломается окончательно и бесповоротно. Мир сужается до единственной точки. Я падаю на колени рядом с ним, не чувствуя боли от удара о камень. Он ещё дышит — хриплые, булькающие вдохи, каждый из которых может стать последним. Кровь пузырится на губах, стекает по подбородку алыми нитями.

— Сайрус, нет, пожалуйста... Держись... Не оставляй меня...

Прижимаю ладони к зияющей ране, пытаясь остановить кровь. Бесполезно. Она льётся сквозь пальцы — горячая, липкая, пахнущая железом и смертью.

— Я исцелю тебя... У меня есть свет... Я спасу тебя...

67

67

##68

Сосредотачиваюсь, собираю весь истинный свет, что остаётся во мне. Каждую искру, каждую частицу. Вливаю его в рану, в его разрушенное тело. Свет входит, но не задерживается — утекает, как вода из разбитого кувшина, не находя, за что зацепиться.

— Не... трать... силы... — его голос едва слышен, каждое слово даётся с мучительным усилием.

Дрожащими пальцами он находит разбитую маску, с огромным трудом снимает её остатки с лица. Под ней открывается изуродованное шрамами лицо — следы старых ожогов, рваные края давних ран.

— Возьми... маску... — протягивает мне осколки.

— Нет, она твоя, ты не можешь без неё... Она поддерживает тебя...

— Лейла... — в его голосе звучит неожиданная твёрдость, последняя вспышка силы. — Слушай... внимательно... Возьми маску... Надень её...

Я беру маску дрожащими руками. Костяная поверхность тёплая от его крови, три камня истинного света внутри всё ещё слабо пульсируют, отзываясь на мою энергию.

— Надень... сейчас... Она поможет тебе.

— Сайрус, не уходи... Ты обещал, мы выберемся вместе...

Слёзы текут по щекам нескончаемым потоком, капают на его изуродованное лицо. Он пытается улыбнуться — уголок губ дёргается вверх.

— Прости. Я… сделал всё, что мог... — его взгляд скользит к небу над долиной, где впервые за годы нет пепла.

— Не говори так! Не смей прощаться! Ты не имеешь права!

Вливаю ещё света. И ещё. Всё, что есть, до последней капли. Но свет гаснет в нём, поглощаемый приближающейся тьмой смерти.

Его рука находит мою, сжимает с удивительной для умирающего силой.

— Спасибо... за чудо... Ты вернула мне... веру... в то, что мир... можно спасти... — голос становится всё