Мы, которых не было - Хелен Либерти

Саша целует внутреннюю сторону бедер — медленно, горячо. Дразнит языком совсем близко, но не касается того места, где мне особенно нужно. Я пытаюсь податься к нему, но он крепко прижимает меня ладонью к кровати.

— Не торопись, родная… — шепчет он хрипло.

Когда его горячий язык наконец проводит по мне долгим, медленным движением, я громко стону. Он не спешит. Ласкает меня, то медленно, то быстро, полностью сосредоточившись на том, чтобы доставить мне удовольствие. Два его пальца медленно входят в меня и начинают двигаться в одном ритме с языком.

— Соколов… — вырывается из меня всхлипом, почти жалобно.

— Давай, малыш, — шепчет он хрипло, не отрываясь. — Кончай для меня.

Я уже не могу сдерживаться. Стоны вырываются громкие, отчаянные, совершенно неконтролируемые. Оргазм накрывает внезапно — мощной, долгой, обжигающей волной. Я кричу, выгибаюсь дугой, впиваюсь пальцами в его волосы, дрожа всем телом. Ноги сводит, а внутри все пульсирует и разлетается на тысячи осколков удовольствия.

Он продолжает ласкать меня, продлевая это сладкое безумие, пока я не начинаю мелко вздрагивать под его языком, тяжело дыша и тихо всхлипывая.

— Теперь я хочу быть в тебе, — говорит он хрипло, с низкой, темной хрипотцой в голосе.

Пока я пытаюсь прийти в себя, все еще дрожа всем телом, Саша поднимается надо мной. Его губы блестят, а в глазах по-прежнему горит желание. Он нависает сверху — большой, горячий, напряженный.

Я невольно округляю глаза и чувствую, как щеки снова начинает жечь. Сглатываю, не в силах отвести глаза.

— Саш, а ты растишку ел коробками, что она отразилась на всех частях твоего тела? — выпаливаю раньше, чем успеваю подумать.

Соколов опускает голову, прослеживая направление моего взгляда, а потом вдруг разражается громким, искренним смехом на всю спальню. Таким глубоким и заразительным, что я сама невольно начинаю улыбаться, несмотря на смущение.

— Блин, зеленоглазик, только ты могла такое сказать в такой момент, — хохочет он, качая головой. Глаза у него блестят от смеха и желания одновременно.

Он целует меня в губы — коротко, но горячо.

— Ты меня убиваешь, — шепчет он, все еще посмеиваясь. — И я, черт возьми, от этого в полном восторге.

Его твердый член упирается прямо в мое мокрое, чувствительное место, где всего пару минут назад был его язык. От этого давления я тихо выдыхаю и инстинктивно раздвигаю ноги шире.

— Я все сделаю аккуратно, — говорит он уже серьезнее, но голос все еще хриплый от желания. — Если вдруг будет некомфортно или больно — сразу говори. Обещаешь?

Я киваю, глядя ему в глаза.

Он тянется к джинсам, которые валяются на полу, достает из кармана презерватив и протягивает мне.

— Помоги мне, малыш, — просит он низким, срывающимся голосом.

Мои пальцы слегка дрожат, когда я беру упаковку. Саша нависает надо мной, опираясь на одну руку, и тяжело дышит мне в губы, терпеливо дожидаясь, пока я сама разорву фольгу и аккуратно натяну презерватив на его толстый, пульсирующий член. Под пальцами я чувствую, какой он горячий, твердый и напряженный.

— Смотри на меня, — шепчет он, когда я заканчиваю.

Он медленно, очень медленно начинает входить.

Ощущение невероятное. Я чувствую, как его широкая головка раздвигает меня, как каждый сантиметр заполняет все глубже и глубже. Легкая острая боль смешивается с непривычным, глубоким чувством наполненности. Я выдыхаю сквозь стон, впиваясь пальцами в его плечи.

— Саш… — выдыхаю, когда он ненадолго задерживается, давая мне привыкнуть к ощущениям.

Его лоб прижат к моему, дыхание тяжелое и горячее.

— Все хорошо? — шепчет он хрипло. — Скажи, если больно.

— Да… — отвечаю, пытаясь привыкнуть к его размеру. — Да… двигайся… пожалуйста.

Саша начинает двигаться — сначала очень медленно и осторожно, давая мне время принять его полностью. Каждый толчок глубокий, размеренный. Я чувствую абсолютно все: как он почти выходит и снова входит, растягивая меня изнутри. Постепенно боль отступает, и на ее место приходит настоящее, теплое, глубокое удовольствие.

— Блять, какая же ты узкая… — рычит он мне в шею. — Так хорошо в тебе…

Я обхватываю его ногами за бедра, притягивая еще ближе. Саша постепенно ускоряется. Его толчки становятся сильнее, глубже, почти яростными. Кровать начинает скрипеть в такт нашим движениям. Стону громко, не сдерживаясь, царапаю его спину ногтями. Соколов рычит, целует меня жадно, кусает нижнюю губу, шепчет мое имя.

Я сглатываю и стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица, чтобы не выдать, насколько сильно она на меня действует.

— Милен …

— Саш… еще…

Он понимает с полуслова.

Приподнимается чуть выше, меняет угол и начинает входить именно туда — сильно, глубоко, точно попадая в самую чувствительную точку внутри меня. Каждый мощный толчок отдается сладкой, электрической судорогой по всему телу. Я уже не контролирую себя: стоны вырываются громкие, отчаянные, почти всхлипывающие.

— Саша… да… вот так… — вырывается у меня между тяжелыми вздохами.

Он ускоряется, дыхание становится тяжелым и прерывистым. Его движения становятся жестче, но при этом невероятно точными. Каждая встреча наших тел отдается влажным шлепком и новой волной удовольствия. Я обхватываю его ногами за пояс, впиваюсь ногтями в спину, полностью отдаваясь этому ритму.

— Еще… пожалуйста… — шепчу я, почти умоляя.

Соколов внезапно замедляется, почти выходит из меня и входит снова — резко, глубоко, до самого конца. Эта сладкая пытка сводит меня с ума. Я чувствую, как внутри все туго сжимается, подбираясь к новому, еще более сильному оргазму.

— Я… я сейчас… — выдыхаю дрожащим голосом.

— Кончай для меня, родная, — хрипло шепчет он, ускоряясь. — Я хочу чувствовать, как ты сжимаешь меня внутри.

Его слова становятся последней каплей. Оргазм накрывает меня мощной, долгой волной. Я громко кричу, сильно сжимаясь вокруг него, дрожу всем телом. Саша вбивается в меня еще несколько раз — резко, глубоко — и тоже кончает с низким, протяжным стоном, крепко впиваясь пальцами в мои бедра. Его тело напрягается и мелко вздрагивает над мной.

Несколько долгих секунд мы замираем, тяжело дыша. Его тело напряжено, мышцы мелко дрожат. Потом он медленно опускается на меня, обнимая, но старается не давить всем весом. Я чувствую, как его сердце бьется мощно и быстро — прямо у моей груди.

Саша аккуратно выходит из меня, снимает презерватив и откидывает его в сторону. Затем ложится рядом и сразу притягивает меня к себе, крепко обхватывая руками. Я прижимаюсь щекой к его груди, слушаю этот бешеный, родной стук сердца и улыбаюсь.

Он целует меня в макушку, проводит теплой ладонью по спине и тихо выдыхает:

— Это был лучший подарок на день рождения, — прерывает тишину Соколов и шепчет мне в