Расставание по согласию. Книга 1 - Цзюлу Фэйсян

Пока ждала ответа, я думала, что Ся-Ся уже очарована и влюблена в него, поэтому твердо ответит: «Нет. Никогда».

Но после долгой паузы она сказала:

– Я не знаю.

Эти три слова ошеломили меня.

– Я… Мне кажется, у него чистые глаза, – продолжила Ся-Ся медленно, словно размышляя вслух. – Но я его еще толком не знаю. Я думаю, в глубине души он нежный, но не уверена до конца. Он столько лет сражался с нечистью, получил столько ран, так долго был отравлен скверной… Мне трудно поверить, что он… не изменится. Что останется прежним.

Я… я так трезво мыслила пятьсот лет назад?

Даже влюбившись, не доверяла слепо. Сохраняла холодную голову.

– Почему ты так веришь ему? – спросила меня Ся-Ся. – Ведь ты с ним развелась. Хотела уйти.

У меня словно ком в горле встал. Я не могла ответить сразу.

Оказывается, пятьсот лет назад, даже любя его, я ему не верила. Не до конца.

Первая встреча, радость в сердце, трепет… Но сложно говорить о настоящем доверии. Доверие не рождается в один миг.

Зато за эти пятьсот лет… Мы ссорились, молчали, противостояли друг другу, не понимали. И все же, пройдя через все это, я теперь твердо верю в него. В то, кто он такой на самом деле.

Я верю: даже если его глаза черны, как ночь, – взгляд его чист. Я верю: даже если он запятнан тьмой снаружи – в его сердце еще есть тепло. Еще горит огонь.

Я знаю – или, может, это моя отчаянная, прекрасная надежда, – что он не изменится. Не станет тем, чем его хотят видеть враги.

– Развод – это развод, – сказала я Ся-Ся наконец. – А доверие – это доверие. Это разные вещи.

Пройдя через пятьсот лет, я все время думала, что Се Чжо мне ничего не рассказывал. Что наш брак был подделкой, пустой оболочкой. Но сейчас, сидя в снегу рядом с умирающим бывшим мужем, я вдруг поняла: эти пятьсот лет совместной жизни не прошли даром. Он оставил глубокий, неизгладимый след в моей судьбе. И я в его тоже.

Подавив нахлынувшие чувства, я сосредоточилась на картинке в голове: Ся-Ся взвалила бессознательного Се Сюаньцина на плечи и направилась к барьеру.

– Я верю своему суждению, – сказала она решительно.

Барьер исчез, и лунный свет залил ледяную пещеру.

Старина Цинь действительно терпеливо и невозмутимо ждал снаружи. Увидев, что Ся-Ся сама вышла с Се Сюаньцином на плечах, он сохранил свою неизменную лисью улыбку.

– Что, барьер оказался ненадежным? Услышала шум снаружи и решила сдаться?

– Не болтай, – отрезала Ся-Ся. – Нас ищут. Я спрашиваю прямо: поможешь или нет?

Старина Цинь скользнул взглядом по бессознательному Се Сюаньцину и прикрыл нижнюю часть лица веером – жест, который я видела сотни раз.

– Я беру плату, – промурлыкал он.

Я знала: дело сделано. Он согласился.

– Ся-Ся, спрячься у него, пока я не вернусь на Куньлунь…

Не успела я договорить, как картинка замерла – застыла на моменте, когда старина Цинь протянул руки, чтобы забрать Се Сюаньцина из рук Ся-Ся. Я постучала по уху, покрутилась на месте, пытаясь возобновить связь, но изображение висело неподвижно. Пришлось выключить рыбку.

– Далеко же мы от Куньлуня… – пробормотала я. – Ты же был при смерти от ран. Как ты смог перенести нас так далеко?..

Бормоча себе под нос, я повернулась к Се Чжо и увидела, что кровь вокруг него начинает чернеть. Не сворачиваться, как положено, а именно чернеть.

– Се Чжо?

«Кровь еще не остановилась? Почему она темнеет?»

Почувствовав неладное, я торопливо присела и осторожно перевернула его на спину.

Камень на его шее – тот самый, который он никогда не давал мне трогать, – выскользнул из-под одежды. Окрашенный его кровью, он выглядел зловеще в ночной темноте, словно сгусток застывшей тьмы.

Мне было не до этого. Я увидела, что ни одна из его ран не затянулась: все до единой кровоточили, пропитав одежду насквозь. Стоило мне перевернуть Се Чжо, как руки стали липкими и горячими от крови.

И сейчас эта кровь, смешанная с черными струйками темной ци, продолжала течь. Безостановочно.

– Это неправильно…

Я зажала самую большую рану ладонями. Хотела призвать духовную силу для исцеления, но, попытавшись, обнаружила, что ее совсем не осталось: все ушло на тот барьер, которым я прикрывала Се Чжо от бессмертных Куньлуня.

Духовных сил нет. Придется обходиться без них.

Я оторвала полосу ткани от собственной одежды, набрала горсть снега и прижала к ране, но это не помогало. Совсем.

Ткань мгновенно намокла от крови, пропитавшись насквозь.

– Се Чжо…

Я рывком распахнула его одежду и обнаружила, что все раны, которые уже начали заживать за эти семь дней, снова открылись, словно их только что нанесли. В каждой из них пульсировала, клубилась и извивалась ци нечисти. Эти черные струйки, словно невидимые пальцы злого духа, раздирали плоть изнутри, не давая ранам закрыться.

Кровь не сворачивалась, продолжая вытекать наружу. Сейчас она чернела, потому что почти вся алая кровь уже вытекла и теперь ее остатки, густо смешанные с темной ци, медленно сочились из ран.

Если так пойдет и дальше… он умрет от потери крови!

Нужно вытянуть из него эту проклятую ци нечисти. Иначе раны не закроются.

Я лихорадочно ломала голову, вспоминая все известные мне способы. Можно начертить формацию очищения, запустить ее и изгнать тьму… но у меня нет ни капли духовной силы. Я с досады ударила себя кулаком по лбу, злясь на собственное тело: почему оно так медленно восстанавливается в этом времени?!

Подумала о целебных растениях, но откуда им взяться посреди снежной пустыни? Здесь даже трава не растет.

Можно перенести нечистую ци на другое живое существо: кролика, фазана, оленя – любое подойдет…

Я огляделась по сторонам. Вокруг мертвая, звенящая тишина. Никакого движения до самого горизонта. Только я.

Я застыла, глядя на лежащего Се Чжо.

Кроме меня, здесь нет ничего живого.

Кровь почти перестала течь, но это означало лишь, что ее почти не осталось. Ци нечисти все еще яростно впивалась в его раны, раздирая их. Лицо Се Чжо было белым как бумага, губы посинели, дыхание стало едва уловимым: он выглядел как настоящий труп.

Се Чжо не выдержит. Но я… я смогу.

У меня все еще тело высшей бессмертной. Я могу принять на себя эту скверну и побороть ее внутри.

– Се Чжо.

Я глубоко вздохнула, опустилась рядом с ним на колени и поднесла собственное запястье к губам. Потом прокусила кожу, и потекла кровь, горячая и алая.

Брови спящего Се Чжо едва заметно дрогнули.

Я поднесла окровавленное запястье к страшным ранам на его груди. Черный дым, клубившийся над разорванной