Расставание по согласию. Книга 1 - Цзюлу Фэйсян

– Я спасаю тебя только из-за этих ран, – сказала я вслух, словно оправдываясь. – Из-за того, что ты получил их в борьбе со злом. Не ради чего-то другого.

Я опустила руку.

С тихим, почти беззвучным свистом ци нечисти ухватилась за мое кровоточащее запястье подобно голодному ребенку, обвилась вокруг него и впилась.

Брови Се Чжо нахмурились еще сильнее, пальцы его руки дернулись: даже в беспамятстве он, казалось, чувствовал происходящее.

Я смотрела на него, позволяя скверне проникать в мою плоть через открытую рану. Войдя внутрь, ци нечисти мгновенно превратилась в тысячу раскаленных игл: они пронзили вены и потекли по крови к конечностям, расползаясь по всему телу.

Я стиснула зубы, стараясь не смотреть на это. Не смотреть на собственные вены, которые вздувались и чернели под кожей, проступая жуткими линиями. Я смотрела только на его закрытые глаза и на дрожащие ресницы.

– Я спасаю тебя не потому, что ты мне все еще дорог, – прошептала я.

Воздух был обжигающе ледяным.

Каждый выдох превращался в белое облачко пара и мгновенно растворялся на морозе.

Ци нечисти жадно и ненасытно вливалась в мое запястье из груди Се Чжо непрерывным потоком. Пронзительная боль заставила меня согнуться пополам. Инстинкт самосохранения – древний, первобытный – тысячу раз требовал отдернуть руку. Убежать. Спастись.

Но я терпела.

Сначала боролась с инстинктом и запрещала себе отступить. Потом – со скверной, бушующей внутри тела, пытающейся захватить контроль.

Не знаю, сколько прошло времени. Может, миг. Может, целая ночь…

Когда мои вены почернели окончательно, все до единой, просвечивая сквозь кожу жуткой паутиной, раны на груди Се Чжо наконец перестали кровоточить.

Я поняла: бо́льшая часть скверны перешла в мою кровь, а остаток внутри Се Чжо не представлял смертельной угрозы. Она уже не сможет разрывать раны изнутри. С его невероятной выносливостью внешние повреждения скоро затянутся.

Я хотела убрать руку, но что-то пошло не так.

Дернувшись назад, я обнаружила, что ци нечисти не просто притянулась к моей крови. Она… обвила меня. Схватила. Не отпускала.

Скверна тянула меня к себе, не давая оторваться от груди Се Чжо. А остатки черного дыма, что еще клубились над ранами, рванулись в мое тело наперегонки, словно соревнуясь, кто быстрее.

Это неправильно.

Ци словно обладала собственным сознанием. Она… хотела попасть в мою кровь! Целенаправленно, осознанно!

– Се Чжо…

Я стиснула зубы до боли в челюсти.

В тот момент, когда все мое тело заледенело от боли и я не могла сопротивляться напору тьмы, в голове вдруг вспыхнули разрозненные факты, складываясь в пугающую картину.

Пятьсот лет Се Чжо твердил мне одно и то же: «Для тебя это вредно». Не показывал свои раны. Ничего не объяснял.

Четыреста лет назад восьмиглазый паук похитил меня и сказал, что Се Чжо «нашел себе слабое место». Уязвимую точку.

А еще была недавняя настороженность Се Сюаньцина, когда он сопровождал меня в павильон Изумрудного озера. Его непонятное поведение, словно он боялся чего-то.

И эти пропитанные тьмой раны на теле Се Чжо. Кровный завет. Странный Цзин Наньшоу, который обезумел, едва попробовав мою кровь…

Все нити указывали в одном направлении. На ци нечисти. Точнее на необъяснимую связь нечисти со мной.

Пока мой разум лихорадочно работал, последняя струйка тьмы втянулась в мое запястье.

Сердце пронзила мучительная боль, словно его одновременно жгли огнем и каленым железом. Тело неконтролируемо сжалось в судороге. Я из последних сил вцепилась в окровавленную одежду Се Чжо.

– Надеюсь… ты не скрыл от меня ничего жизненно важного. Надеюсь… моя уверенность в силе тела высшей бессмертной не напрасна…

Боль становилась все невыносимее, нарастала волнами, и каждая была сильнее предыдущей. Я уже не могла держать его за одежду – пальцы разжались сами.

Кажется, на этот раз моя жизнь оборвется из-за тайн Се Чжо.

Собачье отродье… Почему нельзя было сказать раньше?! Хоть что-нибудь?!

Знала бы, что будет так больно, что это может быть смертельно, знала бы…

Веки отяжелели. Тьма начала поглощать мой мир: сначала по краям, потом все ближе к центру.

Перед тем как окончательно провалиться в небытие, я смутно подумала: может быть, даже зная все тайны Се Чжо, зная, что спасение принесет боль и смерть, я все равно прокусила бы запястье…

«Как глупо. Мы же разведенная пара с уймой взаимных обид…»

Мир окончательно погрузился во мрак.

* * *

Не знаю, сколько прошло времени, но когда я снова очнулась, то словно шагнула в первозданный хаос.

Вокруг туман. Тишина. Я брела в этой серой пустоте вслепую, не понимая, куда иду и зачем. Чем дольше я шла, тем больше вокруг появлялось черных нитей, похожих на паутину, сотканную из темной ци. Чем дальше, тем гуще становилась эта сеть.

Мне стало страшно. Я хотела остановиться и повернуть назад, но ноги меня не слушались.

Посмотрев вниз, я с ужасом увидела, что лодыжки и колени опутаны черной паутиной. Она тянула меня вперед, как куклу, заставляя идти против воли.

Впереди мелькнула черная тень.

Я обернулась: силуэт пронесся сзади, не всколыхнув воздух. Но у самого уха прозвучал шепот:

– Ты пришла.

Он смеялся. Тихо, довольно.

Голос показался мне странно знакомым, но я не могла вспомнить, где его слышала.

Тень появилась за паутиной слева – и я с ужасом увидела лицо У Чэна!

Он улыбался мне той же жуткой улыбкой, что и в пещере.

Паутина под ногами резко дернулась, и я с размаху рухнула на колени, но не коснулась земли: ее просто не было. Я падала словно в бездонную пропасть.

Паутина вокруг поднималась, а я все падала, пока колени не пронзила острая боль, будто они ударились о камень. Я упала на дно этого непонятного хаоса – невидимое, но твердое – и не смогла встать. Лишь вдыхала эту серую пустоту, стиснув зубы от боли.

– Я так долго ждал тебя.

Голос раздался сверху. У Чэн – или существо с его лицом – возвышался над хаосом подобно божеству, глядя на меня сверху вниз. Но внешность его начала меняться, расплываться, и через мгновение он превратился в Цзин Наньшоу.

Я открыла рот, чтобы закричать, спросить, но не смогла издать ни звука.

– Тебе интересно, кто я, – произнесло существо, словно читая мысли.

Лицо снова изменилось: теперь на меня смотрела Владычица Запада, Сиванму…

– Я – это все.

Голос был тихим, вкрадчивым. В следующее мгновение его лицо оказалось в цуне от моего. Черты Сиванму расплылись и сменились… моими собственными.

Моими губами он улыбнулся так, как я никогда не улыбалась: широко, хищно, жутко. От этого оскала кровь застыла в жилах.

– Теперь я могу быть и тобой.