Отец подруги. Мой ад и рай - Леди Найт

Маша протянула мне деньги, а у меня от бешенства аж круги красные перед глазами поплыли. Это что за хрень? Зачем она мне деньги вернула, идиотка?

Я забрал купюры у дочери, едва сдерживаясь, чтобы не порвать их в мелкие куски. Это было хуже плевка в лицо. Женя решила таким образом щёлкнуть меня по носу? Ну, конечно!

На, мол, Романов, подавись своими деньгами. А я не такая! Я бедная, но гордая!

Сучка ускользала из моих рук, мастерски уходила от контроля, а я бесился от бессилия что-либо предпринять. Мне нечем было крыть, но сдаваться я был не намерен. Я найду способ её оприходовать. Это уже вопрос принципа, блять!

— Она... Женя что-то ещё говорила? — спросил я у Маши.

— О чём?

— Неважно, — отмахнулся я. — Это всё, о чём ты хотела поговорить, доченька?

— Эм... Нет. Мне нужна твоя помощь.

— В чём?

— Как я уже сказала, приют для животных закрывается. Ты можешь оказать какую-то финансовую помощь приюту?

— Что? — поморщился я.

Уж чего-чего, а такого я от своей дочери не ожидал. Ладно она за подружку попросила, но чтобы за каких-то бездомных собак? Что вообще происходит?

— Пап, я знаю, что для тебя это не деньги, — настаивала дочь. — А для меня это важно! Я у тебя никогда ничего серьёзного не просила. Не просила ведь?

Я крепко задумался. С одной стороны, Маша права — не просила, не клянчила, не вымогала, как это делают дети обеспеченных родителей. С другой стороны, я Дед Мороз, что ли, бабки налево и направо раздавать?

— Ты мне машину хотел купить? — продолжила Маша. — Давай повременим? Или вообще не будем покупать? И день рождения мой следующий я могу не отмечать. Обойдусь.

Ничего себе! На такие жертвы человек готов пойти ради бездомных животинок. Даже загордился дочерью немного.

— Я подумаю, Маш. Сейчас не готов ничего сказать конкретного. Наверное, помочь смогу немного.

Я, правда, не был готов, потому что мысли были не о кошках, а об одной упёртой сучке, которая с ума меня свела за сутки всего. Если седина в бороде у меня была уже дано, то бесы в рёбра забили своими копытами только вчера.

— Спасибо, папуль! Вот Женька обрадуется! — просияла дочь.

Так это Женечки идея, оказывается? Хм, хитрая какая!

Вот это многоходовочка! Она почти меня провела с этим авансом. Вернула копейки, чтобы поиметь с меня миллион? И снова дочь мою впутала.

Схема, которую я разгадал, была идеальна, только вот не вязалась она никак с благотворительностью. Ведь не для себя девчонка денег выкруживает? Не на шмотки, не на путёвки на Мальдивы, не на цацки, а на корм кошачий.

Боже, эта девчонка меня до психушки доведёт! Она и так мне весь мозг нахер сломала. У неё самой и спросим, что за разводилово такое странное.

— Сделаем таким образом, Машунь, — быстро сориентировался я. — Раз Жене деньги нужны, пусть она и приходит за ними. С ней мы всё и обсудим как следует.

— Но, пап...

— Я всё решил! — обрубил я всяческие возражения. — Жду звонка от твоей подруги!

7. Евгения

— Я поговорила с папой насчёт приюта, — радостно сообщила мне Маша на следующий день.

— И? Что?

Подруга выглядела такой довольной, будто бы отец пообещал решить проблемы всех людей и животных на планете. У меня сердце замерло от хорошего предчувствия. Неужели Егор Васильевич и правда добрый?

— Папа сказал, чтобы ты ему позвонила для обсуждения вопроса, — ответила Маша, и у меня сердце упало, едва взлетев.

— Я? Почему именно я?

— Наверное, потому, что ты больше знаешь о приюте? — выдвинула наивное предположение она. — Я была там два раза всего, а ты там как рыба в воде. Мурзик такой классный! — перевела она тему на своего котёнка. — Я выложу пост в соцсети. Может, кто-то ещё захочет взять домой щеночка или кошечку. И заодно расскажу о проблемах приюта. Спроси у Антона реквизиты, куда можно пожертвования переводить. У меня много подписчиков, вдруг что-то соберём?

— Спасибо, Маш! Ты просто молодчина! — похвалила я подругу. — Это суперидея!

Я была реалисткой, поэтому на самом деле не верила, что в соцсетях можно собрать миллионы на благотворительность. Однако и номер телефона отца Маши я брать не стала.

Понятно же, зачем он хочет меня увидеть? Ждёт, что я приползу на коленях просить у него помощи?

Не стоило его злить и возвращать деньги, что он мне перевёл. Его мужское самолюбие было задето, и теперь он жаждал на мне отыграться. Лучше бы я эти деньги в приют отдала. А теперь ни денег, ни работы. Зато есть тигр, которого я дёрнула сдуру за усы. Стоила ли минутка моего злорадства такого расклада?

Романов не тот человек, который забывает о том, что его обломали, на следующий же день.

Время шло, а проблема с приютом не решалась. Я написала Антону с просьбой скинуть мне реквизиты их счёта, и он ещё раз подтвердил, что дела их хуже некуда.

Родители прислали мне деньги на оплату съёмной квартиры и следующего семестра в академии. Сумма была довольно приличная, и теперь меня посещали глупые мысли, не отдать ли их в приют?

Дурость полнейшая. Ведь мне придётся бросить обучение и вернуться к родителям в таком случае. Это всё от отчаяния, не более. Мама с папой не переживут такого. Они и так собирают деньги для меня по копеечке. Они не поймут моего душевного порыва, да я и не смогу так распорядиться не своими деньгами, обманув самых родных мне людей.

Проплакав три дня от собственного бессилия, я почти согласилась на встречу с Егором Васильевичем. Он, конечно, монстр, но других вариантов спасти несчастных животных просто не было, как и желающих чем-то помочь. Может, я себя накручиваю, и он реально хочет просто поговорить?

Надобность звонить Егору Васильевичу отпала сама собой. В тот день мы с Машей задержались на факультативе допоздна. Все мои мысли были о Романове, поэтому я никак не могла сосредоточиться на лабораторной. С горем пополам мы с подругой всё же доделали задание. Уже стемнело, когда мы вышли из академии.

— Папа! — заорала Маша, и я едва от страха не умерла.

На улице нас поджидал Егор Васильевич собственной персоной. Не нас, конечно. Он, наверное, приехал за дочерью?

— Привет, Машуня, как дела? — с улыбкой поздоровался мужчина. — Здравствуй, Евгения! — произнёс более официальным тоном.

— Здравствуйте, Егор Васильевич, — дрогнувшим голосом промямлила я.

— Ты за мной? — спросила