Больше не кукла - Ольга Островская

− Скорее это станет для меня первым сожжённым мостом, − хмыкаю невесело.

И ещё одним наглядным примером того, что со мной делают мамины приказы. Чтобы точно не было искушения смириться со всем и остаться в её власти.

4.2

Тамара Павловна больше не пытается со мной спорить.

Найдя выбранное мною платье, помогает одеться, подбирает удобные балетки, которые более-менее подходят к моему наряду. Предлагает также помочь спуститься, но я отказываюсь. Спущусь сама, когда они приедут.

И вот я снова одна. От волнения шумит в ушах.

Что я делаю? Зачем нарываюсь? Может, Тамара Павловна права? Может, стоит уступить, потерпеть? Оставить всё, как есть…

Наверное, со стороны моё решение уходить куда-то покажется всем кажется глупым и абсурдным. Ещё и осудят. Скажут, что дурочка с жиру бесится? Чего ей ещё надо? Как было с дочкой Тамары Павловны.

Маринка очень красивая девушка, но вышла замуж за мудака, который ни во что её не ставил. Вроде бы и не бил, но при этом был очень жесток морально. Постоянно обесценивал, унижал, говорил, что она никто без него и никому не нужна, контролировал чуть ли не каждое движение, диктовал что делать, что одевать, краситься, или нет, заставил отказаться от общения с друзьями. Каждое возражение выворачивал так, чтобы доказать ей, что он прав, а она глупая. А когда Мариша не выдержала и решила разорвать этот порочный круг, её ещё и многие осудили. Мол, такая красивая пара была. Не пьёт, не бьёт. И чего дуре ещё надо?

Я была среди немногих, кто поддержал бедняжку. Хотя мне было всего семнадцать и моё мнение никакой роли для окружающих не играло. Зато это было важно для самой Марины и для Тамары Павловны. Возможно, именно поэтому она меня сейчас поддерживает.

Марина, кстати, мне потом рассказывала, что лишь после развода поняла, что никакая она не дура, которая всё путает. И что с памятью у неё всё в порядке. И что многие ситуации, которые её мерзкий муженек выкручивал так, чтобы убедить жену в её забывчивости, были совсем не такие, как она запомнила с его подачи. Она даже обратилась к психологу, чтобы вернуть себе себя настоящую. И именно от неё я впервые услышала, что самыми опасными тиранами являются именно те, которые прикрываются хорошими намерениями и играют на твоих чувствах, манипулируя и ломая психически, полностью подчиняя своей воле. Когда тебе вроде бы и возразить нечего на их требования, потому что будешь выглядеть глупой, а ощущаешь ты себя при этом последним ничтожеством, вывалянным в грязи. Потому что твоё мнение просто не имеет права на существование. Тебе либо затыкают рот, делая виноватой, либо игнорируют, продолжая гнуть свою линию.

Многое из того, что она рассказывала, и я на себе испытала. Но уже от собственной матери.

Сейчас Маринка живёт в столице, устроилась на работу своей мечты и всё у неё хорошо. А мне своё «хотя бы терпимо» нужно ещё отвоевать.

Думаю, сегодняшний вечер станет для меня наилучшей возможностью убедиться, способна ли мама понять, что она со мной делает, понять мои чувства и неуместность своих поступков. О том, что она всё понимает, но действует так умышленно, пока даже думать не хочу. Слишком больно.

Спустя некоторое время мне кажется, что я слышу, как подъезжают машины и открываются ворота во дворе. Выжидаю ещё немного и, сделав глубокий вдох для смелости, поднимаюсь с кровати, на краешке которой всё это время просидела. Оправляю пышную юбку.

Тамара Павловна оставила свет в моей комнате включённым, так что я без особого труда добираюсь до двери. Потом наощупь, по стенке, двигаюсь дальше. Внизу уже слышатся голоса. Мамин, незнакомый мужской, ещё один… Судя по всему, они как раз стоят в прихожей, напротив лестницы.

Но когда я ступаю на первую ступеньку, разговор внизу стихает.

Я стараюсь не обращать на это внимания. И осторожно спускаюсь дальше, держась за стену и каждый раз нащупывая ногой край ступеньки. Постепенно размытые силуэты внизу начинают обретать человеческие формы.

− Здравствуйте, − здороваюсь, таращась в никуда.

− Стой на месте, − велит мама и, судя по звуку шагов, поднимается навстречу.

− Не надо, мам. Мне самой проще, − пытаюсь отказаться.

− Не дури, − слышу привычный ответ.

И на моём локте жёстко сжимаются её пальцы.

Я не врала. Спускаться самой мне действительно проще. Не нужно подстраиваться ни под чей шаг, можно полностью сосредоточиться на собственных ощущениях и ориентации в пространстве. А теперь я едва успеваю находить ногами ступеньки, когда мама уверенно тащит меня вперёд. Притом, судя по её раздражённому выдоху, который я улавливаю, мой выход её точно не порадовал.

− Что это ты напялила? – слышу я её гневный шёпот где-то на полпути.

− Платье, которое ты мне сама купила, − отвечаю невозмутимо. – А что? Что-то не так?

− Твои плечи, − уже почти шипит она.

Вот оно. Больно, но ожидаемо.

− Извини. Мои плечи часть меня. Как и шрамы на них, − не остаюсь в долгу. От адреналина и злости кружится голова.

− Потом поговорим.

Читай: «Потом я тебе всё выскажу». От тревоги ещё больше плохеет.

Но ступеньки заканчиваются. Мама останавливается сама и вынуждает меня стать рядом.

− Руслан, Тимур, знакомьтесь, моя дочь Евгения, − представляет она меня гостям. − Прошу простить за эту… сцену. Как я уже говорила, у Жени после несчастного случая сильно упало зрение. Скоро будем делать операцию, чтобы всё восстановить.

− Не стоит извиняться, Таисия, − слышится в ответ низкий мужской голос. – Мы всё понимаем. Зрение это не шутки. Здравствуйте, Евгения. Очень рад познакомиться наконец. Ваша мать много о вас рассказывала.

Мне остаётся лишь кивнуть в ответ. Мама даже не думает обозначить для меня, кто именно со мной говорит. Впрочем, мужчина сам это делает.

− Тимур, сынок, поухаживай за девушкой, − просит, или скорее велит обладатель того самого голоса. Руслан, если судить методом исключения.

− Как скажешь, отец, − отзывается новый голос. Мужской. На слух не отталкивающий, вроде бы. – Евгения, позвольте вашу руку.

Я колеблюсь. Мне совершенно не хочется, чтобы меня касался кто-то посторонний и незнакомый. Но мать уже подталкивает меня в спину и подпихивает мой локоть, вынуждая протянуть руку вперёд.

Она тут же оказывается