Краски и пепел - Олег Яковлев

На ногах устояв еле-еле,

В кокон силы себя заключив,

Осторожно вдоль контура двери

Веду линию, створ приоткрыв.

«Убирайся!» – мне следует окрик.

Голос ломаный слишком знаком,

Будто в пальцах хрустит позвоночник,

Если выгнуть его колесом.

«Ты узнал меня, старый мерзавец?» –

Через дверь задаю я вопрос.

Он кряхтит. Все ведь понял, предатель.

Дверь, сорвавшись, летит мне в лицо.

Кокон магии выдержал, браво!

Ты меня хорошо обучил.

Моя очередь. Бить буду слабо,

Чтобы милость мою оценил.

Скрестив пальцы, я тело ломаю,

Кости белые лезут из ран.

Зубы сжал – это больно, я знаю.

На меня зря ты руку поднял.

Не сдается. Взметается ветер.

Черной пылью укутано все.

Я не вижу его. Только чую:

Пальцы горло сжимают мое.

Нет, не выйдет! Я срежу их кромкой.

Брызжет кровь, в черноте тонет крик.

Пыль ложится. Пустою котомкой

На полу растянулся старик…

* * *

Вспоминаю. Из прошлого вижу

Старика, что сидит пред детьми.

Пол исчерчен кругами, и пишут

Черной тушью по доскам они.

Лучи, звезды, конструкты, абсциссы,

Ряды формул магических сил.

Боль из точки ведет директрису,

Пламя смотрит на ребра вершин.

Мрак настойчив, идет прямо к цели.

Как обычно, Отрава хитрит:

Прописать в ромбе пробует эллипс,

У других подсмотреть норовит.

Безымянный старается, чертит.

Трудно младшему. Рядом Хронист

Выправляет рисунок заклятьем,

Что-то строго ему говорит.

Я зашла на минутку, одета

Для похода: меч в ножнах и шлем.

Дети даже не смотрят на это,

Продолжая кружить в мире схем.

И я знаю: отправиться в битву

Мне не страшно, сражаться за них.

Если я не вернусь, с ними будет

Мой учитель. Мой верный Хронист.

«А теперь отвечай, вражья падаль.

Знаю, пыткой тебя не возьмешь,

Но учти, я разрушу твой разум,

Если только пойму, что ты врешь.

Наши армии сдались без боя!

Все оплоты Врагом сожжены…

Ты командовал, ты и устроил

Нашу гибель – итог всей войны.

Полагала я: верен, послушен.

Ближе не было мне никого!

Так зачем же ты слово нарушил?

Предал всех нас Врагу для чего?»

Он хрипит, кровь из ран проступает,

В глазах – пропасть, безумия дно.

«Все теперь хорошо, – повторяет. –

Война кончена. Все хорошо…»

«Плохо слышу, что там ты бормочешь?

Притворяешься, что не в себе?

Зря словами меня ты морочишь,

Не помогут уловки тебе.

Час за часом тебя я сломаю,

Память, волю сотру в порошок.

Выжму все. Потому как считаю,

Заслужил ты сей горький урок».

Вижу, хуже ему сильно стало.

Пусть. Теперь он не будет мне лгать.

В уязвимость его я нажала –

Хронист разум боится терять.

«Не дави на меня, не пытайся, –

Он в отчаянье мне говорит. –

Если мог бы, поведал бы раньше:

Тяжкий груз в моем сердце лежит…»

* * *

«…Война эта длилась веками,

Не вспомнить уже, кто прав.

Они нас уничтожали,

Мы их обращали в прах.

Два Дома, два центра силы.

Ночь, звезды, воздух, вода…

Мы что-то не поделили –

И началась вражда.

За тысячу лет забыто

Слово такое – „мир“,

Рожали детей для битвы

И к смерти вели на пир.

Горела земля. Золою

Шипел мертвый океан.

И в тучах отравы-пыли

Наш мир умирал от ран.

Бессмысленно. Без пощады.

Столетия день за днем

Сходились в бою армады

И жрали себя живьем.

То наша склонялась сила,

То Враг отступал опять.

Мы души друг другу выжгли

И в плен не пытались брать.

Нас мало уже осталось –

Последние из людей.

Нам жалкую жизнь досталось

Влачить до скончания дней.

Всю жизнь я творил заклятья,

Что гибель нести должны.

Сонм жутких людских проклятий

Лег в камень моей вины.

Взвивались дымы до неба,

И сыпалась черным листва.

Крестьяне не сеяли хлеба:

Земля стала крошевом льда.

Все больше смертей! И яда.

Немного – и Враг падет…

Но после каждого раза

Я видел: ответ грядет.

На самую злую мерзость

Врагу было что сказать.

Вода стала горькой, воздух…

Им трудно теперь дышать.

У нас не родятся дети,

Не льет больше с неба дождь.

На землях Врага не лучше –

В них все прожжено насквозь.

И нужно остановиться,

Но двое не слышат слов,

Не в силах вражду закончить

Гибнущих двух Домов.

Враг согласился на сделку:

Он прекращает войну,

Если ты в гроб ложишься

И достаешься ему.

Таков уговор был. Честный.

Но что-то пошло не так.

Твои несносные дети…

Обманут был я. И Враг.

Они тебя не отдали –

Враг смерти твоей желал.

Все вышло совсем иначе,

Я этого не просчитал.

Кто выкрал тебя – не знаю,

Но Враг не поверил мне.

Обрушил здесь каждый камень,

Чтоб зло возместить тебе.

Забрал детей против воли,

В руины стерев дворец.

Трагична людская доля –

Войне не пришел конец».

«Не верю тебе. Не верю!

Чем Враг тебя смог купить?!

Как мог ты этому Зверю

Детей моих уступить?

Спасли меня, сами – пали…

В твой разум я шип вобью.

Ты станешь молить веками

О смерти. Но не убью».

Он руки ломает, стонет

И вьется пред мною, как червь.

«Не тронет их Враг! Не тронет!

Не ждет его внуков смерть!»

Часть шестая. Враг