Краски и пепел - Олег Яковлев

class="stanza">

Злодейка из страшной сказки –

Ведь так он меня назвал?

На редкость удачный образ,

Прекрасно нарисовал.

Строгое алое платье

И черный на плечи шелк,

А губы сложились в проклятье,

Как скалится бешеный волк…

Как с высоты взираю

На четкий картины миг –

На сцену в обеденном зале:

Сидит у камина старик.

Где Сон? Где-то рядом, знаю.

Нет времени посмотреть…

Крутит меня, бросает…

Швыряет в «сейчас и здесь».

* * *

Во вражеской цитадели,

У входа в зловонную пасть

Стою – в двух шагах от цели –

И жду, усмиряя страсть.

Цепляется взор за детали:

В щелях копошится хтонь,

Пульсирует каждый камень

Могучею силой чужой.

Мне хочется схватки немедля:

Крушить, разрушать, сжигать,

Повергнуть Врага на землю,

Хребет сапогом сломать.

Но помню науку боя:

Рассудок держать в узде.

Из кладки улыбкой нежной

Химера щерится мне.

Вздыхаю. Прессую порывы

В крепчайшую ткань брони.

Сплетаются в кокон силы

Пластины стальной чешуи.

Почти безнадежная битва –

Никто тут не подсобит.

Заклятие дробным ритмом

По пальцам моим искрит.

Магический контур сжался –

Зажегся воздух дугой,

В пылающий шар собрался

И врезался в створ дверной.

Внутри завопило, запело

На разные голоса.

В прыжке изогнулась химера,

Тараща пустые глаза.

Ее отшвырнула ударом,

Без магии – сапогом.

Дверь пышет удушливым жаром –

Не гнется дверной проем.

Стоят, как влитые, пружины,

Пламя надежно держа.

Толкаю… Искрами силы

С замка осыпается ржа.

Сияют грани печатей

В огнях синих, красных, стальных.

Пытаюсь их вывернуть, выгнуть…

Слова обтекают с них.

Одно за одним заклинания

С кровью слетают с губ.

И тут, как зовя на закланье,

Проход открывается вдруг.

Вхожу.

У камина в кресле

Мой Враг – седовласый старик.

В руке его, замечаю,

Кольцо в виде змея блестит.

Он ловит мой взор.

Смеется:

«Гляжу, тебе перстень знаком?

Ах да, конечно же, помнишь.

Носил его прежде Сон.

Возлюбленный, муж, соратник,

Прекрасный воин, отец,

А также мой сын и наследник

Обманом проник в твой дворец.

В тот раз отступал я в спешке

И был побежден почти.

Тогда мы, совместно с сыном,

На хитрость решили пойти.

Она удалась прекрасно!

Ты стала его женой.

Мы множество дней ненастных

Здесь тешились над тобой».

Слова слетают плевками

И пеной шипят меж щелей:

«Не ранишь меня речами,

Я скверны твоей сильней.

Детей отпусти. А сами

Наш старый спор завершим,

Сражаться с тобою станем.

До смерти. Один на один».

Зевает Враг, будто от скуки:

«Я думал, ты не глупа.

Забыла? Они мои внуки!

Теперь здесь их дом и судьба.

Они довольны, свободны,

Им служат, как королям.

Я их воспитаю достойно

И поровну земли раздам».

«Звучат твои речи складно,

Но ложь сочится из слов.

Я видела лица-маски

В плену хрустальных гробов.

Химеру тебе под ребра!

Так, значит, довольны они,

Привечены и свободны

Под грузом могильной плиты?»

«Тебя не обманешь, ведьма.

Высокомерных щенков

Учить надо болью и плетью.

Урок справедлив, хоть суров.

Пускай отдохнут, остынут,

Подумают в тишине.

Простую истину примут:

Служить на моей стороне».

Устала от брани тоже.

Давно ставить точку пора.

Хватаю свой меч из ножен

И целюсь в сердце Врага.

Тот цокает зубом черным,

Мнет в пальцах дыхания ком.

Становится меч аморфен –

С ладони стекает в пол.

Пытаюсь сплести заклинанье,

Но рвутся слова-кружева.

Я чувствую, как запылала

Болью саднящей щека.

Стираю подтек кровавый –

Рассыпался силы доспех.

В руках у Врага торнадо:

«Надеялась ты на успех?»

Меня швыряет о стены

Крутящейся пыльной юлой.

Я падаю, но поднимаюсь

С прижатой к груди рукой.

Заклятием горло клокочет,

Трясется, дрожит дворец.

А Враг в своем кресле хохочет:

«Признайся, что это конец!

Фигуры твои разбиты,

Проигран последний бой,

Осталась одна, без свиты,

Теперь покончу с тобой».

Враг спицу в плечо мне вгоняет.

Молчу, чтоб не выдать крик.

«Давно бы я миром правил, –

Плюется ядом старик. –

Но сын оказался слабым:

Кровь собственную предал.

Мои блестящие планы

Исполнить не пожелал.

Тогда я его стреножил

И копию сотворил,

Послав впереди армады,

Чтоб видел он и судил.

Вонзила ты в мужа когти.

„Смотри! – я ему кричал. –

Ты этого монстра любишь?

Детей от него зачал?!“

Но он все равно не слушал,

Пришлось под замок сажать

И, чтобы не сделал хуже,

Обратно кольцо забрать.

Ты знаешь, что в нем пылает?

Там сила, мой сын – ничто,

Лишь перстень ему позволяет

Вершить свое колдовство.

Смотри же – вот он, страдалец,

Недавно сбежать посмел.

Обманом меня обставил,

Но снова не преуспел».

Смотрю – у стены бездвижья

Клубится магический дым.

И будто в тумане вижу

Его пред собой живым.

Сон смотрит вперед устало,

Худой и седой совсем.

И губы под складками кожи

Чуть слышно мне шепчут: «Зачем?

Зачем ты хрусталь разбила?

В ловушку пришла зачем?

Тебя я, надежно спрятав,

От смерти спасти хотел».

Не чувствую ноги и спину –

Должно быть, паучий яд.

По телу, как через тину,

Мохнатые лапы скользят.

В глубоком