Коснуться души - Опал Рейн

Ей больше не разрешалось сражаться плечом к плечу с членами гильдии, охотиться с ними или приближаться к крепостям Убийц Демонов ближе, чем на десять миль. Ей даже не разрешалось носить форму, но это была самая надежная одежда. Она скрывала её в тенях, точь-в-точь как самих Демонов.

Я убью его. Я обязана.

Она почувствовала, как на лице заиграла зловещая ухмылка, верхняя губа дернулась, а глаза сузились. Сумеречный Странник начал разворачиваться, наконец покончив с трапезой.

Если нет — я умру, пытаясь.

Она поймала взглядом его светящиеся красные сферы, а затем увидела его костлявое лицо анфас. Весь огонь в её жилах, весь решительный жар мгновенно испарился. Настолько внезапно, что у неё вырвался изумленный вдох.

К счастью, он её не услышал. Он просто тряхнул головой, словно пытаясь прогнать лишние мысли, прежде чем метнуть взгляд вправо, затем влево, и наконец уставиться на дом. Белый цвет вытеснил красный в его сферах; его тело застыло, словно в тисках страха. Казалось, он увидел призрака.

Сумеречный Странник метнулся в сторону и исчез в лесу.

Очевидно, он так и не заметил потрясенную Маюми на крыше над собой, которая теперь медленно опускалась на пятки, оставаясь стоять на коленях. Лук и стрела упали по обе стороны от неё на заснеженную кровлю, пока осознание проносилось сквозь неё, разгоняя туман воспоминаний.

Кошачий череп… У него был кошачий череп.

Она уставилась широко раскрытыми, полными неверия глазами на крышу. Она никогда раньше не колебалась, никогда не пасовала перед врагом, если решала его убить — даже если это был огромный риск.

У неё был идеальный момент для выстрела, когда он стоял неподвижно, как камень, глядя на крыльцо. Вместо этого она полностью потеряла волю.

В ту ночь я видела Сумеречного Странника. Вот кого она видела, когда была маленькой. Вот кто принес её домой.

Трудно было ошибиться, когда она снова увидела этот череп, который мельком видела в прошлом.

Годами она пыталась развеять туманную дымку в памяти, собрать всё воедино, но у неё никогда не было реального образа, с которым можно было бы это сопоставить. До этого момента.

Он спас меня. Почему?

Глава 4

Маюми сидела на кровати, скрестив ноги и упершись локтями в бедра. Сгорбившись, она лениво моргала, пока её густые волосы занавешивали лицо с обеих сторон, а одеяло окутывало бедра. Она закрыла один глаз, потом другой, затем открыла оба, обнаружив, что зрение на мгновение затуманилось. Я так устала.

После того как Сумеречный Странник с кошачьим черепом исчез в деревьях, Маюми прождала до восхода солнца, и ни один Демон так и не появился на поляне. Как только яркий свет окончательно прогнал ночные тени, она поползла к чердаку, чтобы вернуться внутрь. Хотя она и расстелила футон, она не помнила, как долго просидела, укрыв ноги одеялом и уставившись в камин.

То, что раньше было туманными видениями прошлого, теперь стало ясным. Её детский разум принял кошачий череп Странника за белую маску Тени. У неё слишком кружилась голова, и она была слишком мала, чтобы понять: гигантское существо перед ней не было чем-то нормальным.

Но увидев его снова, она знала, что это правда.

У Маюми было так много вопросов, и те, что мучили её всю жизнь, теперь вернулись с десятикратной силой, делая сон почти невозможным. Вместо этого она оставалась загипнотизированной пламенем.

Как обычно, она проснулась ближе к полудню — неважно, что ей едва удалось урвать два или три часа беспокойного сна.

Это была глубоко укоренившаяся привычка Убийцы Демонов. Большинство из них дежурили по ночам, когда Демоны обычно выходили на охоту. Бытие Убийцей Демонов часто заставляло их чувствовать себя ночными существами.

Конечно, первой её мыслью после пробуждения был Сумеречный Странник.

Легкая улыбка коснулась её губ. Я вроде как жалею, что он не зашел поздороваться. Маюми запрокинула голову и глубоко рассмеялась. Глупая! Он бы, наверное, сожрал меня в мгновение ока.

Но она не могла ничего с собой поделать. Он спас ей жизнь, и она никогда, никогда этого не забывала.

Возможно, в детстве я была недостаточно аппетитной закуской.

Хотя, попытайся он убить её сейчас, она бы не проявила к нему ни капли милосердия и ответила бы тем же.

Помня, что у неё закончились и чай, и кофе, Маюми взяла свое металлическое ведро для мытья и вынесла его наружу под мышкой. Нагая на морозном воздухе, она мгновенно покрылась мурашками. Она нырнула «рыбкой» в сугроб, чтобы выморозить из себя усталость шоком. Затем набрала снега в ведро, как и вчера, растопила его над огнем и обтерлась, прежде чем одеться.

Поскольку накануне она вернулась домой позже, чем планировала, она не успела полностью распилить ветку на дрова. Сделала лишь столько, сколько нужно было на ночь.

Она направилась к задней части дома, к весенней купели, где оставила свою ветку. Маюми потребовалось больше времени, чем следовало, чтобы осознать, что её шею покалывает от чужого взгляда. Прежде чем начать рубить, она остановилась и метнула взгляд на окружающий лес.

У неё было поразительное ощущение, что за ней… наблюдают.

Она ничего не слышала и не видела. Несмотря на это, чувство слежки не исчезало, пока она продолжала работу. Возможно, тот, кто мог за ней наблюдать, опасался подходить близко, пока у неё было оружие. В конце концов, на ней был пояс с мечом, и она размахивала острым топором, словно пушинкой.

Проклятье. Я же собиралась сегодня в город.

Маюми не была глупой.

Если кто-то или что-то — а это всегда было возможно, так как Демоны прятались даже в тени — шпионило за ней, покидать самое безопасное место означало бы только подвергать себя опасности.

Она не собиралась вальсировать по лесу, чтобы к ней подкрались сзади. Здесь у неё было оружие. Здесь у неё были защитные амулеты.

Она подняла глаза к почти безоблачному небу. Не похоже, что скоро будет метель. Она могла бы продержаться еще день, не выходя из дома.

Была также вероятность, что она просто снова придумывает оправдания. Полагаю, на ужин картошка. Больше у неё почти ничего не было.

Было тихо, если не считать её собственного кряхтения, что делало звук ломающейся вдалеке крупной ветки еще более отчетливым.

Сидя на длинной, крепкой ветке, Китти — имя, которое он сам себе дал — наблюдал,