Хозяйка фиалковой долины - Оксана Лаврентьева

Мне не хотелось оставлять их на верную погибель в доме графа Альтомира…

Когда я вбежала в свою каморку, в которую меня определила «добрая» и такая «заботливая» Найла, я тут же бросилась к цветам. И начала быстро ставить горшочки с фиалками в ту самую квадратную корзину, в которой я их сюда и принесла больше года назад.

Теперь оставалось лишь побросать свои вещи в дорожную сумку с платьями.

Их я сложила заранее, тщательно и очень аккуратно.

Ведь для меня эти платья были сейчас не просто нарядами, а моим спасением. Так что я уже прикидывала в уме, сколько смогу выручить за каждое из них, и как долго у меня получится прожить на эти деньги.

Я открыла дорожную сумку с платьями и… замерла от ужаса.

В ней было пусто, не считая какой-то белой тряпки.

Я машинально её схватила...

Господи, что же делать?! Все платья пропали, осталась лишь одна нижняя сорочка! Да и ту наверняка оставили словно бы в насмешку.

«Ушла из дома в одной сорочке…»

Эта фраза заиграла для меня новыми красками.

Но как же так?! Отец ведь разрешил мне их забрать!

Мало того, он прямо так мне и сказал, вернее, проорал мне в лицо: «Чтобы и духа твоего не осталось в моем доме! Забирай свои тряпки, все равно я прикажу их сжечь!!»

Но искать платья не имело никакого смысла. Я и так знала, что мне здесь никто не поможет. Ведь слуги смотрели на меня теперь как на прокаженную!

Никто из них так и не смог простить мне того, что я оказалась ничем не лучше их. И им столько времени пришлось прислуживать той, которая этого совсем не заслуживала.

То, что моя мать была знатной ровейной, уже никого не волновало. Все в доме знали, что графиня Альтомир доживала последние дни, а то и часы. Поэтому она уже не могла постоять за меня. Не могла помешать своему мужу выгнать её дочь из дома.

Кроме всего прочего родство в Греордании определялось по мужской линии. Женщины, можно сказать, считались здесь никем. Так что рассчитывать на какие-то права мне даже не стоило.

Не спасало меня и то, что мой кровный отец принадлежал к очень древнему и знатному роду. И что бы там не говорили мои злопыхатели, в моих жилах все же текла кровь знатных ровейнов.

Правда, здесь так никто не считал. Все думали, что я такое же исчадие ада, как и мой папаша…

Даже не сомневаюсь, что это работа Найлы. Ведь о моем настоящем отце, каком-то там Дагтаре, не знал здесь никто, кроме неё! И только благодаря её стараниям я сейчас была ничем не лучше придорожной грязи.

В пропаже платьев тоже наверняка она замешана!

Хотя, моя служанка Амара, которая еще три дня назад ловила мой взгляд, и казалась мне тихой и кроткой, ненавидела меня сейчас всей душой. Теперь и она готова была сделать мне любую гадость. Тем не менее, она никогда не посмела бы ослушаться приказа графа, поэтому здесь точно не обошлось без Найлы…

— Ой, а кто это у нас такой грустный? — слышится позади меня чей-то ехидный голос.

Я резко оборачиваюсь и вижу в дверях кухарку. Ту самую, которая постоянно угощала меня вкусными булочками.

Пышнотелая, с грудью необъятных размеров, она стояла в дверях и смотрела на меня с победоносным видом.

— Санара? Что тебе здесь нужно? Или ты зашла со мной попрощаться?

Я стараюсь держаться с достоинством.

Не хочу выглядеть перед ней затравленной и отчаявшейся девчонкой. Хотя на самом деле я ощущаю себя именно так.

— Вот ещё! Я хоть и не из знатных, но себе цену знаю! Зачем это я буду с вами прощаться?! — Она демонстративно ставит руки в боки. — Я честная женщина, а не какая-то там затасканная подстилка! Я никогда не позволяла никому до себя дотронуться, кроме мужа!

— С чем я тебя и поздравляю. Это все, что ты хотела мне сказать?

Наверняка эта старая дура намеревалась внести свою лепту в мою травлю. Хотела напоследок пнуть бывшую хозяйку как можно больнее.

И у неё это получилось!

Мое сердце едва не разорвалось от боли и одиночества. Перед глазами тут же появилось лицо Седрика, которого я никак не могла забыть…

Но я лучше сдохну, чем расплачусь! Не дам этой гадине повода для радости!

Но последней каплей для меня стало совсем другое…

— Можете не искать свои платья! — все еще по старой привычке обращается ко мне на «вы» кухарка. — Найла посоветовала служанкам забрать их. Сказала, что они станут платой за то, что мы столько лет прислуживали какой-то швали! Все равно хозяин даже разбираться с этими платьями не станет!

— Пошла вон! — на удивление спокойным голосом произношу я. — А если ты не закроешь свой поганый рот, то я всем расскажу в городе о том, что твоя дочка путается с нашим кучером. А у него, между прочим, есть жена и ребенок… Поэтому, иди лучше поищи грязь в своей семье, а ко мне даже не лезь!

Честно говоря, об этой связи знали уже все в доме. Кроме жены кучера, естественно. Даже я пару раз видела, как эта сладкая парочка обжималась в укромном местечке на заднем дворе…

Лицо кухарки вмиг становится красным.

Нет, даже бордовым. Не хватало еще, чтобы у неё случился сердечный приступ!

Как бы я её сейчас ненавидела, такого я ей не желала. Поэтому я лишь обрадовалась, когда Санара молча развернулась, и под её тяжелыми шагами заскрипел паркет.

Но радовалась я ровно до той поры, пока не заметила в её волосах костяной гребень, инкрустированный драгоценными камнями. МОЙ гребень! Тот самый, который мы купили мне вместе с графиней Альтомир в ювелирной лавке!

Этого я уже не смогла вынести… Словно разъяренная кошка я бросилась вслед за Санарой.

Одним ловким движением я вытащила гребень из её волос, которые были собраны в неаккуратный пучок. Отчего те рассыпались у неё на плечах жиденькой волной.

— Дочь потаскуха, а мать воровка. Ну и семейка у вас! — цежу я ей сквозь зубы.

Такого я от себя точно не ожидала. Видимо, волнения последних дней все же сделали свое дело, и я вмиг превратилась в настоящую фурию.

На мое счастье такой поворот событий ошеломил не только меня, но и кухарку. Отчего она бросилась от меня наутек с удивительной для её форм