Золушка. Перезагрузка - Ямиля Нарт

Я тщательно перемешивала стеклянной палочкой. Смесь начала густеть и мутнеть.

— Щелочь разрывает связи триглицеридов, — бормотала я себе под нос, вспоминая учебник органической химии. — Высвобождаются жирные кислоты и... да, вот он, глицерин.

Я осторожно нагревала колбу на водяной бане, стараясь поддерживать постоянную температуру. Через два часа кропотливого ожидания масса наконец разделилась на два четких слоя: сверху — мыльная основа, снизу — мутноватая, тягучая жидкость. Это был сырой глицерин. После охлаждения я аккуратно, отделила драгоценные капли и профильтровала их через несколько слоев марли — на выходе получилась тягучая, мутная жидкость далеко не идеальной чистоты, но это было лучше, чем ничего.

— Вот он, наш глицерин! Не идеальный, но свой. Он как губка — будет впитывать влагу из воздуха и отдавать ее коже.

Затем настал черед гидролата. В большой кастрюле я укрепила сито на импровизированных подставках из толстых льняных ниток. Налила чистую воду так, чтобы она не доходила до сита. На дно сита постелила марлю, затем аккуратно, слой за слоем, разложила свежие цветки ромашки и листья мяты. В самый центр установила небольшую керамическую пиалу для сбора драгоценной жидкости.

Накрыв кастрюлю перевернутой выпуклой крышкой, я поставила сверху миску со льдом. Теперь нужно было обеспечить постоянное охлаждение, чтобы пар конденсировался, стекая чистыми каплями в пиалу.

— Это будет цветочная вода, — объяснила я процесс. — Снизу кипит вода, пар поднимается, проходит через цветы, забирая их аромат и пользу, а потом охлаждается о ледяную крышку и капает чистейшей водой. Как будто мы поймали саму душу этих растений!

Для уборки же я приготовила просто крепкий отвар из тех же трав — щедро засыпала их в кипящую воду и дала покипеть до тех пор, пока вода не приобрела насыщенный янтарный оттенок и терпкий, травяной аромат. После процеживания через грубую ткань получилась идеальная ароматная добавка для мытья полов.

Финальный этап — растопленный пчелиный воск.

— Теперь собираем наш крем как конструктор, — сказала я, соединяя все компоненты. — Воск — как каркас, он не даст растекаться. Наше ароматное масло будет питать кожу, глицерин — увлажнять, алоэ — успокаивать, а цветочная вода добавит аромата. Осталось все это хорошенько взбить!

Соединив масляную вытяжку, воск, глицерин, выжатый гель алоэ и несколько капель драгоценного гидролата, я начала взбивать смесь, стараясь добавлять немного магии — мысленно представляя во всех подробностях, как магия проникает в крем и блокирует ферменты бактерий. Поскольку у меня не было консерванта я справедливо переживала, что срок годности у такого самопального крема — без точных весов, контроля температуры — будет весьма коротким. Конечно, глицерин мог бы выступить консервантом, но и его качество получилось сомнительным. Постепенно смесь светлела, превращаясь в нежный крем.

Ровно в тот момент, когда я разложила готовый крем по маленьким глиняным баночкам, за воротами послышался скрип телеги. Помощницы прибыли.

Илва и Марта оказались женщинами лет сорока, с лицами, испещренными морщинами забот, но светлыми, добрыми глазами. Их руки, привыкшие к тяжелой работе, были шершавыми и красными.

Женщины с любопытством понюхали предложенный мной ароматный отвар для мытья полов и одобрительно закивали.

— О, пахнет настоящим летним садом! — улыбнулась Илва, уже погружая тряпку в ведро и добавляя в него немного отвара.

Вскоре по дому поползли знакомые запахи уборки, но теперь их оттенял свежий, травяной аромат, напоминающий о летнем луге после дождя.

Я присоединилась к ним, стараясь работать рядом, не гнушаясь самой черной работы. Мы мыли окна, выбивали ковры, скребли застарелый налет с каменных полов. И по мере работы, под мерный скрип ведер и шуршание щеток, завязывался неторопливый разговор.

— Ничего, у вас тут уютно, — сказала Илва, ловко орудуя тряпкой. — Тишь да гладь. Не то что в городе, на улице грохот от самоходок да крики разносчиков с утра до ночи. — Она умолкла на мгновение, а затем осторожно, с искренним участием в голосе, спросила: — А вы, простите, мисс, как же так вышло-то, что вы тут одна остались? Молодая еще, хозяйство большое… Слухов-то разных ходит много, да правды никто не знает.

Я чувствовала на себе ее взгляд, полный неподдельного любопытства и жалости. Слухи… конечно, они уже ползли по округе. Дочь покойного хозяина, выгнанная мачехой, а теперь вернувшаяся, чтобы спасти свое наследство. Из этой истории можно было сплести десяток романов.

— Обстоятельства сложились, — уклончиво ответила я, с усилием оттирая присохшую грязь. — Но Лунная Дача — мой дом. И я намерена сделать его снова процветающим.

Постепенно разговор зашел и об устройстве быта.

—У нас в квартале у многих холодильники на маго-кристаллах. Так зимой-то ничего, а летом, в жару, если не уследишь за зарядом — все продукты потекут. Вот и бегай на рынок два раза в день. Я свой старый, на льду, ни на что не променяю. Надежно, безо всякой магии. — сказала Марта.

Илва согласно кивнула:

— Моя сестра в богатом доме служанкой работает. Так у них на кухне целый артефакт висит — нальешь в него воду с каплей духов, а он туман ароматный по всему дому распыляет. По-моему, одна показуха. И деньги за такие игрушки — целое состояние!

Из их рассказов складывалась картина повседневной жизни. Мир был пронизан магией, но она была дорогой, ненадежной и сложной. Современные удобства существовали, но за них приходилось платить не только деньги, но и зависимостью от Гильдии. Простые люди предпочитали простые, проверенные решения, а магию использовали выборочно, с оглядкой на кошелек.

К вечеру часть дома преобразилась до неузнаваемости. Пыль была повержена, стекла сияли, отражая заходящее солнце, а в комнатах пахло не затхлостью, а чистотой и свежестью мяты и ромашки. Мы все были измотаны до предела, спина ныла, а руки горели огнем от едкой щелочи и трения.

Тогда я принесла остаток крема, что не влез в баночки.

— Дамы, миссис Дженкинс, — обратилась я ко всем. — Прошу, попробуйте. Это для рук. Чтобы кожа не страдала после такой работы.

Они с любопытством, с некоторым недоверием, зачерпнули по небольшому количеству густой, ароматной массы и начали втирать ее в красную, раздраженную кожу. И по их лицам, испещренным морщинами, расплылось сначала удивление, а затем — блаженное, почти детское облегчение. Я тоже щедро намазала руки, уставшие от сегодняшней работы.

—