Золушка. Перезагрузка - Ямиля Нарт

имеет честь сообщить о возобновлении производства льняного масла высочайшего качества с применением уникальной, усовершенствованной технологии. Мы готовы предложить вашему вниманию исключительно чистый продукт, полностью лишенный характерной горчинки и постороннего осадка, с существенно увеличенным сроком хранения. Будем безмерно польщены, если вы соблаговолите лично оценить качество первой партии. Готовы к обсуждению эксклюзивных условий дальнейшего сотрудничества».

Рафинирование — с точки зрения химии достаточно простой процесс отбелки и очистки масел от примесей с помощью природных абсорбентов. Здесь, судя по всему, о такой технологии не слышали. Это и был наш главный козырь.

Позже, когда Виктор отбыл с письмами и списком покупок, я пригласила к себе Кевина. Мы устроились в пыльной библиотеке, и я принялась засыпать его вопросами, водя пальцем по пожелтевшим страницам фундаментального труда «Основы магической теории».

— Объясни мне, как все это работает. Самые основы. Как ты это чувствуешь? Почему у меня, например, этого «дара» почти нет, а у тебя — есть?

Кевин сглотнул, собрался с мыслями, его пальцы нервно барабанили по грубой древесине стола.

— Ну… в общем, — начал он, подбирая слова, — все очень просто, хоть в академии это и раздувают до небес. Представьте внутри себя… ну… маленькое солнышко. Ядро. Оно у каждого есть, но у кого-то оно большое и яркое, а у кого-то — совсем крошечное, чуть тлеет. Оно и вырабатывает силу. Эту… магию.

Я кивнула, мысленно представляя себе клеточные митохондрии, энергетические станции организма. Очень похожая концепция.

— И что с этой силой можно делать?

— Можно просто… выпустить ее наружу, — он сделал широкий жест рукой, и на его ладони на мгновение вспыхнул и погас слабый светлячок света. — Направить с мыслью, с намерением. Например, захотеть, чтобы вода остыла, и толкнуть силу в эту сторону. Но… — он поморщился, — это как носить воду решетом. Сила уходит, рассеивается в воздухе, ее нужно очень много, чтобы что-то вышло путное. И ядро быстро садится, голова кружится.

— А артефакты? — спросила я. — Та же «Сметалка»?

— С ними немного иначе, — оживился Кевин. — В каждом артефакте есть свой, особый камень или кристалл. Он… как пустой сосуд. В него можно влить свою силу, и он будет ее хранить, а потом медленно тратить на конкретное дело — мести пол, греть воду. Но… — он снова помрачнел, — мало толку от этого. Чтобы зарядить прямо от человека даже маленький камушек, нужно потратить уйму своей силы. И ядро снова пустое.

— Но есть же еще магическая пыль! — воскликнула я. — Ею пользуются все. Что это?

Кевин пожал плечами, и в его глазах мелькнула тень смущения.

— Это… секрет Гильдии. Никто не знает наверняка. Говорят, ее добывают где-то далеко на севере, в шахтах, или синтезируют по особой рецептуре. Но все знают, что это такое вещество… особое. Одна крошечная искра твоей силы — и грамм пыли вспыхивает магией, которой хватает надолго. Пыль — это усилитель. Она умножает то, что ты можешь дать. Без нее наша магия… слабая и неэкономная. А пыль — дорогая.

Его простое объяснение сложилось в моей голове в четкую, элегантную схему. Биологический генератор (ядро), низкоэффективное прямое излучение, примитивные аккумуляторы (артефакты) и… катализатор-усилитель (пыль).

— Понятно, — протянула я, и мои мысли уже летели вперед, выстраивая гипотезы. — Спасибо, Кевин. Ты прекрасно объяснил.

Он снова смущенно покраснел и ретировался.

Присев в кабинете отца у запыленной лампы, я достала тонкую, истрепанную тетрадь в кожаном переплете. «Дневник алхимика-дурочки»

Страницы пахли пылью, временем и едва уловимым, горьковатым ароматом полыни. Я начала читать. Сначала это были милые, почти детские записи о травах в саду, о попытках создать духи, о подарках мужа.

Мое внимание привлекли другие пометки на полях, более ранние, но не менее революционные. Лисандра, оказывается, начинала не с теории магии, а с чего-то более приземленного и оттого не менее важного — с целительства.

«...Посетила очередной «благотворительный прием» Гильдии. Раздавали «целебные» зелья беднякам. От одного взгляда на флаконы стало дурно. Алая, неестественная мутная жидкость, пахнет железом и гнилью. Они притупляют симптомы, но отравляют тело. Лечение хуже болезни! Называть это медициной — кощунство. Надо искать другой путь...»

«...Экстракт корня одуванчика и листьев подорожника, настоянные на серебряной воде... это не просто суеверие! Он подавляет гнилостные процессы, это научный факт! Мой отвар снял воспаление у кухаркиной дочки лучше, чем их «чудо-эликсир». И без судорог и кровавой рвоты...»

«...Гильдия ополчилась на «знахарок». Говорят, мы «вредим» их бизнесу. Странно. Если их метод так хорош, почему они боятся конкуренции?..»

Чем дальше я читала, тем больше поражалась. Лисандра методично изучала травы, свойства металлов, дистилляцию. Она создавала безопасные аналоги популярных зелий, стремясь заменить токсичные ингредиенты на натуральные. Ее записи пестрели формулами, результатами опытов, отчетами о применении.

А потом ее интересы сместились. Видимо, она поняла, что корень зла — глубже. И уперлась в главный вопрос — вопрос магической пыли.

«...Раздобыла образец пыли. Заклинание анализа ничего не дает. Состав замаскирован мощным заклятием иллюзии. Но я случайно обнаружила жуткий факт — когда случайно активировала заклинание родства рядом с пылью — хотела найти Элис в саду, а стрелка указала прямо на пыль. Стрелка была не отчетливая, но её и вовсе не должно было быть. Я попросила Эдварда тоже произнести заклинание, результат аналогичный.. Я ничего не понимаю, надо будет поговорить с К..»

На этом записи закончились.

Меня бросило в холодный пот. Заклинание родства... Оно реагирует на кровные узы. Оно указало на пыль. Значит, в ее основе... что-то органическое? Что-то, что было когда-то живым? Или, что еще страшнее, что-то, что является живым... или было им? Лисандра наткнулась на какую-то ужасающую тайну, и, судя по всему, это стоило ей жизни. И теперь эта тайна легла на мои плечи. Я сидела в тишине кабинета, и мне казалось, что я чувствую на себе чей-то тяжелый, пристальный взгляд. Игра только начиналась, и ставки в ней были куда выше, чем спасение одной-единственной Лунной Дачи

Глава 5. В которой кофе будит душу, а мята — магию

Пробуждение было неприятным. Первым ощущением была всепоглощающая, свинцовая тяжесть. Каждая мышца, каждая кость словно кричали от истощения. Мысли текли вязко и медленно, увязая в трясине апатии. Я просто лежала, уставившись в паутину на потолке, и не могла — не хотела — пошевелиться.

Внутри бушевала тихая гражданская война.

Я не могу.