Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки - Виктория Богачева

Я еще раз окинула взглядом кабинет. Возможно, беспорядок, который я приписала неаккуратности Игната, стал следствием того, что посторонние люди хорошенько порылись в шкафах и полках.

Что же. Лист кредиторов — важная вещь. Непременно спрошу у стряпчего, не прихватил ли он случайно папку, о которой рассказала Глафира. Надеюсь, что прихватил, потому что ехать к полицмейстеру на поклон мне совершенно не хотелось.

Глаша же продолжала завывать и каяться в воровстве. Вот так. Верность барыне — верностью, а десять рублей стащила. А может, и больше, просто пока не призналась.

— Глафира! — строго окликнула я и постучала пальцами по столешнице. — Уймись! Скажи-ка мне лучше, поздно я накануне домой вернулась? Не помню ничего.

Я ткнула пальцем в небо, но попала в точку.

Икнув, Глаша размазала по щекам несуществующие слезы и грубовато хмыкнула.

— Немудрено, что не помните, вас же приволокли.

Глава 8

— Немудрено, что не помните, вас же приволокли.

А быстро Глафира от ужаса оправилась, уже снова дерзить начала.

— Твоя правда, — скрепя сердце согласилась я. — Выпила я много... Все как в тумане.

— Оно и видно. Ещё и запах стоял, барыня...

— Какой запах? — я резко вскинула голову.

— Да резкий такой, будто орешки перетёртые. Горечь такая в нос ударяла... я сперва решила, духи у вас новые, модные. Вас всю ночь тошнило, и прямо миндалем пахло... Я подумала, неужто вы водку сластями закусывали?

Глаша хохотнула, а я застыла на месте. Мне стало нехорошо уже не от похмелья, а от догадки.

Миндаль. Горький миндаль. Характерный запах для отравления цианидами. Спасибо различным криминальным программам и шоу, о ядах я знала многое.

Значит, кто-то хотел убить Веру.

— Глаша, а кто меня приволок?

Спрашивать о таком не были ни стыдно, ни неловко, ведь теперь я точно знала, что Вера не напилась накануне. Возможно, немного пригубила, но плохо ей было потому, что ее отравили цианидом. А то мутное состояние, когда кружилась голова, и не держали ноги, и глаза резало от яркого света, которое я приняла за похмелье, являлось, скорее всего, каким-то побочным эффектом от яда.

— Да Федька приволок. Швицар тутошний.

Да-а. Мужчину будет неловко расспрашивать, но что делать.

— Глаша, это очень важно. Подумай хорошенько. Ты знаешь, с кем я встречалась вчера вечером?

Женщина замотала головой и вновь мелко принялась креститься.

— Не знаю, барыня, вот вам крест!

— Не богохульствуй, — поморщилась я.

Нужно поискать дневник или записную книжку Веры. Она могла вести записи, отмечать встречи, места и людей... А еще поискать визитные карточки. В век без мобильных телефонов и интернета люди именно так давали о себе знать.

Пройдя мимо Глафиры, странно на меня посматривающей, я вышла в коридор и направилась к небольшому, совсем простому столику, который стоял в прихожей у двери. На нем лежало лишь три скромных прямоугольника, причем один от женишка Степана. А вот два других показались мне интересными.

Я повертела скромную карточку без каких-либо вензелей и украшений и с непонятной, а оттого любопытной надписью: « Жду встречи. Твой Б.»

Твой Б.

Что мне точно нужно сделать — составит алфавитный перечень всех вовлеченных лиц. С именами и фамилиями, чтобы не путаться и не забывать.

Но вовсе не обязательно, что «Б.» — это сокращение от имени. Прозвище? Аббревиатура, понятная лишь Вере?.. А еще на прямоугольнике не стояла дата, он мог не относиться к вчерашнему вечеру.

С неимоверным раздражением я шумно выдохнула через нос. Одни загадки! И их все больше с каждой минутой. Нужно быть крайне осторожной. А еще набраться терпения, я была уверена, что неудавшийся убийца проявит себя в ближайшее время. Вероятно, он еще не знает, что его замысел не удался... А ведь даже если увижу, я ни за что его не вспомню! И это существенно усложняло мою жизнь...

— Глашка! — звонкий мальчишеский голос донесся из-за двери, и в нее забарабанил крепкий кулачок. — Открывай давай!

Потеснив меня, Глафира распахнула дверь, за которой стоял щуплый подросток в кепке, жилете, что был велик ему на несколько размеров, и в цветастой рубахе.

— Давай хлеб и масло, отнес я записку! — важно вздернув нос, заявил он.

— Какая я тебе Глашка? — возмутилась женщина. — Глафира Никитишна я!

Кажется, нахаленок собирался огрызнуться, но осекся, заметив меня.

— Барыня, — крякнув, он приподнял примятую кепку. — Оправились, стало быть?

— Что велел передать господин Мейерс? — нетерпеливо спросила я.

— Что изволит-с вас намедни принять! — он явно подражал чьей-то речи, и смотрелось это комично.

— Прекрасно! Спасибо тебе.

— Спасибо на хлеб не намажешь, — сверкнув щербатой улыбкой, заявил мальчишка.

— Ах ты нахал! Как с барыней говоришь! — напустилась на него Глафира, которая уже успела сходить на кухню и вернуться со свертком. Сунув его в руки подростка, она замахала на него. — Все, ступай подобру-поздорову, бестолочь!

Даже если мальчишка и нагрубил — плевать. Новости он принес великолепные! Я не ожидала, что стряпчий примет меня сегодня, думала, возникнут проволочки, и придется ждать.

Пока Глафира закрывала за мальчишкой дверь, я вошла в спальню Веры. Здесь также следовало хорошенько осмотреться, но не сейчас. Займусь этим, как вернусь от стряпчего. Придется пережить еще один неловкий момент, чтобы выяснить у Глафиры адрес.

Подойдя к зеркалу, я критичным взглядом осмотрела домашнее платье. Вероятно, на людях в таком показываться неприлично, поэтому я распахнула створки высокого, в мой рост, гардероба, и тут же потонула в беспорядке. На меня вывалилась пара коробок, одна шляпка, какая-то длинная юбка, нательная рубаха и даже панталоны!

Пока я все подбирала и укладывала на кровать, в спальне, привлеченная шумом, появилась Глафира.

— Барыня, вы куда? — спросила подозрительно. — Еще ж накануне помирали.

— К господину Мейерсу. Дело не терпит отлагательств, — ответила я.

— Дак как же вы к нему попадете-то? Денег нету, экипаж-то не наймете.

— Значит, отправлюсь пешком! — решительно отрезала я. — Ноги пока на месте.

— Дак как же пешком, барыня? — ужаснулась Глафира. — Вы же не шалашовка какая, не баба крестьянская, чтобы по городу разгуливать...

— Знаешь, что? — я строго остановила поток завываний. — Пока меня не будет, ты отправишься