Киллер. Никому не отдам - Калерия Гумерова

Поцелуй был грубым, требовательным, почти жестоким. Он не просил, он брал, словно пытался выбить из меня остатки кислорода. Я не сопротивлялась. Я просто отдалась этому поцелую, надеясь, что он утолит свою боль, заглушит гнев, покажет, что я его не боюсь и ему не стоит бояться.

Каждой клеточкой тела я чувствовала его. Рари обжигал кожу через свою одежду. Мне казалось, я сгорю в этом пламени, которое с каждой секундой разгоралось всё больше во мне и сосредотачивалось внизу живота.

Поцелуй углубился. Его губы, бывшие до этого жёсткими и неистовыми, стали более мягкими, более чувственными. В них промелькнуло что-то, похожее на нежность.

Его руки ослабили хватку на моей шее, переместившись к лицу. Он не прекращал целовать меня, но теперь это был скорее отчаянный поиск, чем акт агрессии. Его губы дрожали, касаясь моих, словно он боялся спугнуть это мгновение.

Вот бы остаться в этом состоянии навсегда! Вот бы не просыпаться! Если это сон, пусть я не проснусь, а если это реальность, я не хочу останавливаться.

Наш поцелуй был солёным от моих слёз, больным, но невероятным, наполненным тоской и смутным обещанием.

Я обвила руками его шею, прижимаясь ближе, пытаясь передать всё тепло, таившееся в моей душе. Хотела, чтобы он почувствовал: я не боюсь, я верю в него, несмотря ни на что. В этот момент была готова отдать ему всё без остатка.

Рагнар закинул мои ноги себе на спину и вжался пахом в то место, которое горело сильнее всего. Из горла вырвался протяжный стон, который его остановил.

Вдруг он отстранился, тяжело дыша. Его глаза, ещё недавно полные ярости, теперь были полны невыразимой муки. Он смотрел на меня так, словно видел впервые, словно пытался понять, кто я и что делаю рядом с ним.

— Зачем? — прошептал он, голос дрожал от напряжения. — Зачем ты это делаешь со мной, оленёнок? Как ты это делаешь?

— Что делаю?

— Приручаешь моих демонов… и меня.

Я не знала, что ответить. Как объяснить то, что не могла объяснить даже себе? Как рассказать о странной силе, тянувшей меня к нему, несмотря на всю его тьму? Я просто смотрела на него, надеясь, что в моих глазах он найдёт ответ.

Молчание повисло между нами, густое и давящее. Любые слова казались лишними, бесполезными, пустыми.

Разве можно объяснить чувства словами? Разве можно рассказать о безумной, необъяснимой тяге, толкавшей меня в его объятия, несмотря на здравый смысл? Был ли он у меня?

Рагнар встал с меня и сел на край кровати, провёл рукой по волосам, словно пытаясь собраться с мыслями. Я видела, как напряжены его плечи, как вздымается грудь. Он боролся с чем-то внутри, и эта борьба терзала его не меньше, чем мою душу терзала его противоречивость.

— Ты не понимаешь, — проговорил он наконец, голос был приглушённым, словно он обращался не ко мне, а к самому себе. — Ты не понимаешь, что я могу сделать с тобой. Я сломаю тебя, оленёнок. Я сломаю тебя на части.

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не угрозу, а мольбу — мольбу о том, чтобы я ушла, чтобы спаслась от него самого.

Но я не могла. Просто не могла…

Вопреки его словам страх не сковал меня. Напротив, в душе вспыхнул странный, противоречивый огонь. Я чувствовала, что меня не сломают, а выкуют, что из моей хрупкости родится что-то новое, сильное и настоящее. Глупо, наверное, но в тот момент я верила именно в это.

Я села и потянулась к его лицу, сокращая расстояние между нами. Его глаза расширились от удивления, кажется, он не ожидал такой реакции. Я коснулась его щеки. Кожа под пальцами была горячей, напряжённой. Я чувствовала, как дрожит каждая клеточка его тела.

— Тогда сломай, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. — Но не отворачивайся от меня.

В его глазах бушевало что-то тёмное, запретное и злое. Я гладила Рари по лицу и ждала. Сомнение, страх и желание смешались в один безумный водоворот, который утягивал меня внутрь этого мужчины. Мне хотелось спрятаться в нём, найти убежище, будто нужна была защита.

Он поймал мою руку в свою, сжал так сильно, что казалось, кости вот-вот сломаются.

Рари притянул меня к себе, посадил на колени и заключил в крепкие и отчаянные объятия. Я уткнулась лицом в его грудь, чувствуя, как бешено колотятся наши сердца.

Он медленно провёл рукой по моей шее, спускаясь ниже, к ключицам. Моё дыхание сбилось.

Рагнар опустил голову и нежно укусил за мочку уха. От пальцев на ногах до макушки меня пробрал высоковольтный импульс. Хотелось снова застонать, но я, прикусив губу, сдержалась, чтобы не остановить его во второй раз.

Наклонив меня вперёд, он начал покрывать мою шею поцелуями. От нежных прикосновений пробежали мурашки. Он целовал каждый сантиметр кожи, словно вымаливая прощение за свою грубость. Я запрокинула голову назад, открываясь и позволяя ему делать всё, что угодно. Мне хотелось быть ближе к нему, ощущать его тепло.

Его губы переместились к моим плечам, спускаясь всё ниже к груди. Рагнар оторвался от меня, в его взгляде пылал первобытный голод.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он хриплым голосом. — Я не должен этого делать.

— Я знаю, — ответила я, не отводя взгляда. — Но я хочу этого. Я хочу быть с тобой.

Рагнар издал глухой стон и набросился на меня с новой силой, будто именно этого ответа он и хотел услышать. Он уложил меня обратно на кровать и жадно смотрел.

— Совершенная… — шершавой ладонью он очертил мою грудь. Склонился и поцеловал ложбинку. — Ты очень красива, олененок! Я могу не сдержаться и сделать тебе больно! Не терпи, просто скажи, хорошо?

Как только он дождался моего кивка, сразу всосал в свой рот один сосок и начал его терзать зубами, пока рука сжимала второй холмик. Эти покусывания сняли всё моё самообладание, и я в голос застонала от удовольствия, зарываясь пальцами в его волосы.

Его вторая рука сжимала моё бёдро, прижимая к себе всё ближе и ближе. Я чувствовала его возбуждение, жгучее и нетерпеливое, прожигающее меня насквозь.

— Покажешь мне себя, олененок? — спросил он, расположившись между моих ног.

Я развела ноги в стороны вместо ответа.

— Б…ь, Эсфи, ты убьешь меня!

Что он имеет в виду?