Госпожа рабыня - Анна Осокина

и вскрикнула, упав на кровать между хозяевами. Он отпустил ее руку. Первой мыслью было бежать прочь, но Ясна сдержала этот порыв. Еще рано, так она только накличет его гнев.

Она медленно поднялась на руках и посмотрела на зеленоглазого. Тот улыбался.

— Сядь, — сказал он.

На этот раз Ясна сразу же сделала так, как он хочет. Она оказалась ровно между мужчиной и женщиной.

— Умница, быстро учишься. Я не люблю, когда не выполняют мои приказы.

Он нежно провел кончиками пальцев по ее щеке.

— Распусти ей волосы, Авина, — его голос звучал совершенно спокойно, но жена тотчас послушалась.

Ясна не могла понять, в чем дело, ведь вчера Титум так тепло встречал Авину во дворе, но от нее веяло страхом. Девица как будто языком чувствовала эту эмоцию, она оставалась во рту горечью, которую хотелось запить чем-то покрепче того напитка, которым вчера угощала ее Зелья.

Ясна заплела волосы в косу, после того как они высохли, как привыкла дома. Однако она видела, что женщины здесь обычно делали высокие прически из-за того, что на улице все время стояла жара. Это спасало от перегрева. Возможно, Титуму просто непривычна ее прическа.

Мягкие пальцы Авины аккуратно, вовсе не доставляя неприятных ощущений, скользили по пшеничным прядям Ясны. Когда хозяйка закончила, ее муж поднялся и протянул руку сначала жене, а потом рабыне.

Ясна увидела, что Авина подала кисть в ответ, и последовала ее примеру. Ладонь его была довольно мягкая, чувствовалось, что физическим трудом он не занимается, но прикосновение ощущалось твердым.

Он потянул обеих женщин к большому зеркалу, поставил их рядом. Авина оказалась только на несколько пальцев выше Ясны. Он положил ладони на плечи девицы.

— Какая ты красавица, — сказал он, и Ясна не могла понять, к кому он обращается.

А потом он отошел от них, оставив обеих перед зеркалом. Ясна даже боялась глубоко дышать, а потому не сразу заметила это, но когда вгляделась, уже не могла развидеть. Вот почему Авина сразу напомнила ей мать! У Ясны глаза другого оттенка, рост чуть ниже, губы — полнее, и, разумеется, она гораздо моложе. Но фигура, цвет волос, овал лица… Это все так похоже! Ясна на некоторое время даже забыла о хозяине, увлекшись разглядыванием их обеих в зеркале. А зря. Он внезапно возник у них за спинами, держа изогнутый кинжал. У Ясны расширились глаза от испуга, она дернулась, но Авина схватила ее за руку с необычайной для ее комплекции силой.

— Тише, я не причиню тебе вреда, — проворковал Титум, наклонившись к самому уху рабыни. Она судорожно сглотнула.

Он взял прядь ее длинных — ниже ягодиц — волос и отрезал большую часть. Теперь эта прядь заканчивалась на уровне лопаток, точно так же, как и у Авины. Та продолжала крепко сжимать ее ладонь и смотрела прямо в глаза через зеркало. Ясну начало колотить. А хозяин прядь за прядью отрезал шелк волос, которые она растила всю жизнь, сколько себя помнила. Да, волос жаль, но дело не в этом. Титум пугал ее. Выражением лица, с которым смотрел на нее, пока медленно перебирал локоны, всей ситуацией в целом. Он делал ее копией своей супруги. Молодой ее копией. Грудь Ясны судорожно поднималась и опускалась, а она ничего не могла поделать с паникой.

Когда все пряди были укорочены, мужчина скептически оглядел каждую, потом встряхнул волосы, они взлетели в воздух пшеничным взрывом и тут же опустились на плечи.

Он медленно отложил нож и снова взял ее за оба плеча. Ясна и хотела бы вырваться, но ужас был настолько силен, что он сковал ее полностью.

Титум еще немного понаблюдал за выражением лица Ясны, и ей казалось, что он получает удовольствие от одного только страха в ее глазах.

— Ты можешь идти. Не собирай сегодня волосы, пускай отдохнут, и ты отдыхай, если захочешь, можешь зайти в сад. И скажи Зелье, что нас Авиной не будет до позднего вечера, мы приглашены на обед к моему другу, — произнес он мягко, но за этой мягкостью таилась опасность, и Ясна невероятно остро это ощущала.

* * *

Новая рабыня пошла прямиком на кухню, там хотя бы была Зелья, которая неплохо к ней относилась. Или, по крайней мере, Ясне казалось, что она к ней так относится. Когда девица вошла к чернокожей, у той в ужасе раскрылись глаза. Но в тот момент Ясне было не до этого. Она села за стол, на котором готовили еду, и уставилась невидящим взглядом на стену. Зелья ничего не стала говорить или спрашивать, только откупорила вчерашний сосуд и налила полную чашу.

— Пей, — придвинула она к ней напиток. — Пей, пей.

Ясна взяла чашу трясущимися руками, расплескав немного, и залпом опустошила ее. В голове сразу же зашумело, она положила руки на стол, а на них — голову.

— Он безумец, — сказала Ясна скорее сама себе, чем Зелье.

— Тише, девочка, меньше будешь говорить, дольше проживешь в этом доме.

— О чем ты? — подняла голову Ясна.

Невольница только покачала головой. Новенькая скривилась, но спорить не стала.

— Титум просил передать, что не нужно готовить обед, — вспомнила Ясна.

— Господин, — всплеснула руками Зелья. — Господин Титум! Когда ты вобьешь это в свою дурную голову? — недовольно заворчала она.

— Зелья, как давно ты рабыня? — вдруг спросила Ясна.

— С рождения.

Женщина, кажется, не поняла, к чему этот вопрос.

— А я только несколько дней. И раньше такие, как Титум, сами называли меня госпожой, понимаешь?

— Не особо, — честно призналась чернокожая, принимаясь за работу. — Тебе сказали, чем сегодня заниматься? — глянула она на Ясну, помешивая что-то в большой кастрюле.

— Да, отдыхать.

Зелья только вздохнула.

— Вот и отдыхай. Ступай поспи, — предложила она.

Что ж, это была хорошая мысль, от терпкого напитка кружилась голова. Ясна поднялась и поняла, что перед тем как идти спать, ей необходимо выйти во двор.

Она аккуратно, придерживаясь за стену, пошла по направлению к выходу. Душа немного успокоилась, только она не могла понять отчего. Возможно, это лишь благодаря напитку, который ей так любезно предложила Зелья.

Когда она вышла, на миг солнечный свет ослепил ее. Ясна закрылась руками, пытаясь привыкнуть к нему, однако он проникал ото всюду. Постепенно глаза стали снова видеть. Она направилась к отхожему месту, а когда вышла оттуда, кто-то схватил ее за руку и резко потянул за угол.

И вот она уже прижата к каменной кладке всем телом сзади, а спереди проход ей закрыл Лассел. Она его не боялась. Нет, конечно, опасалась, но он, хотя