Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова

своё дело. Так что у Эмы её эскапада была не более, чем попытка добиться своего, то есть разрешения на брак с учителем. Сделать этого Хаято, естественно, не мог в принципе. Муж настолько дорожит полученным происхождением, что «разбавлять кровь» кем попало не станет. Он не набил учителю морду, не позвал слуг, чтобы те вышвырнули его с позором за ворота, не стал писать дурных рекомендаций музею, а просто ЗАПЛАТИЛ ему такую сумму, что Сайл приехал к нам и в разговоре с Эмой САМ заявил, что их связь была роковой ошибкой, что у него есть жена и ребёнок, что он на коленях просит прощения за обман, и им надо расстаться.

— У него, действительно, есть семья? — спросил Вил.

— Нет, конечно. Но сумма, уплаченная моим супругом, была настолько неприлично большой, что в случае необходимости учитель ваяния за пару дней обзавёлся бы и женой, и ребёнком.

— И чем всё закончилось? — уточнила чародейка, она подумала, что обиженная и обманутая девица вполне могла учудить что-нибудь, дабы подёргать нервы родителю.

— В скором времени нас ожидает свадьба, а Эма съездила в Кленфилд и в знак протеста коротко остригла волосы. Глупышка надеялась, что семья жениха отвергнет её, если она покажется им с причёской, как у вас, граф.

В дверь гостиной вежливо постучали и на пороге появилась знакомая Рике горничная с гладко забранными волосами.

— Мадам, — она присела в континентальном книксене, — полчаса прошли. Я могу подавать обед?

— Да, конечно, — ответила леди Амита, — не гоже держать наших гостей голодными.

Глава 2

Закон парных случаев

Обед был подан в Малой столовой, потому что он предназначался для семьи и почётных гостей. Так, по крайней мере, сказала госпожа Донгури. «Нормальные люди обыкновенно в такое время ужинают, — подумала чародейка, — а древесно-рождённые ещё только собираются обедать». Но вслух она ничего не сказала, просто шла, обречённо думая, что их короткая поездка — «всего-то на пару часиков», как легкомысленно отозвался о ней коррехидор, грозила затянуться за полночь, ибо помимо обеда, на который уйдёт немало времени, предстояло ещё разбираться с призраком.

Малая столовая в Желудёвом замке оказалась «малой» лишь по названию. Леди Амита привела их в большую комнату, где уже был накрыт стол, во главе которого сидел мужчина с пышными усами и выразительно блестевшей лысиной.

— Иногда мне кажется, что я один в этом доме умею определять время по настенным часам, — брюзгливо заметил он, покосившись на старинные часы у боковой стены, — мало того, что вы, моя дражайшая супруга, вздумали передвинуть обеденное время на полчаса, так эти тридцать минут растянулись на все сорок, к ним прибавились дополнительные, никем не оговоренные десять минут.

Через другую дверь в столовую впорхнула молодая девица. Она была бы очень даже хорошенькой, если бы не короткая, вызывающе-откровенная мужская стрижка, которая абсолютно не вязалась с модным клетчатым платьем в континентальном стиле и легкомысленными серёжками в виде полураскрывшихся цветков магнолии.

— Прости отец, — с фальшивым раскаянием воскликнула девица, — я так увлеклась чтением, что моя душа на какое-то время покинула наш бренный мир, унеся меня в далёкие страны.

— Было бы куда лучше, если б твоя душа, Эма, вынырнула из океана воображения, успевшего завести тебя, сама понимаешь, куда, и позволила взглянуть на часы, дабы прибыть в столовую вовремя.

— Но Дарко тоже пока нет, — пробормотала дочь как бы себе под нос, но с таким расчётом, чтобы её услышали все окружающие.

— Никто, как я вижу, не намерен считаться с моими желаниями и разумными требованиями организации жизни в семье, — ответил ей усатый мужчина.

— Дорогой, — вступила в разговор его жена, — позволь тебе представить наших почётных гостей. Нам оказал честь четвёртый сын Дубового клана, граф Вилохэд Окку, — Вил чуточку наклонил голову, — а его сопровождает чародейка на службе Кленовой короны мистрис Эрика Таками. Они у нас проездом.

Мужчина во главе стола, который, как и догадалась Рика, был нынешней главой семейства Донгури, сначала опешил, переваривая сказанное, потом вскочил, буквально чуть ли не подбежал к Вилу, поклонился, потом пожал руку и поклонился снова.

— Рад, нечеловечески рад, ваше высочество, что вы почтили своим присутствием нашу скромную Желудёвую обитель, — он запнулся, словно ему не хватало слов, — пусть даже проездом. Безмерно счастлив. Хаято Донгури, к вашим услугам. Прошу к столу, располагайте моим домом по своему усмотрению. Проходите сюда, — засуетился он, — здесь, подле меня, вашему высочеству будет совершенно удобно.

— Не стоит награждать меня чужими титулами, — скривился Вилохэд, и Рика заметила, что даже эта гримаска не портила классической красоты его породистого лица, — я — не принц, а граф, и обращаться ко мне следует «ваше сиятельство» или же «милорд».

— Вы, сэр Вилохэд, всегда были и будете для меня младшим принцем Дубового клана, к которому я тоже имею честь принадлежать, — церемонно поклонился усач, — а ваш батюшка, его светлость герцог Окку — не кто иной, как своеобразный император Дубового клана.

Вил вздохнул и занял почётное место по правую руку хозяина. Он терпеть не мог подобных проявлений подобострастия, но деваться было некуда. По левую руку от хозяина уселся припозднившийся молодой человек разбитного вида с пышно завязанным шёлковым шейным платком. Он немедленно получил нагоняй за опоздание к обеду. Парень, естественно, оказался старшим сыном Донгури — Дарко. Это был высокий, крепкий молодой мужчина, обликом и статью пошедший в древесно-рождённую мать. Те же строгие черты лица, к тому же, на его голове вились густые тёмные волосы, точь-в-точь такие же, как и локоны его матери.

— Если бы дал себе труд не прихорашиваться перед зеркалом, а прийти вовремя, — бросил ему отец, — то знал бы, перед какими высокими гостями ты позоришь меня наплевательским отношением к семейным традициям Дубового клана. Уверен, герцог Окку, который является многоуважаемым отцом нашего высокого гостя, не потерпел бы подобного пренебрежения.

Вил вздохнул. Ему постоянно доставалось от отца по самым разным поводам, которые, если их свести воедино, открыли бы горькую истину: четвёртый сын Дубового клана не оправдал ожиданий своего отца. «Возможно, — философски подумал коррехидор, — это — жестокая судьба всех без исключения сыновей».

Обед проходил своим чередом. Смен блюд было много, и все они оказались прекрасно приготовленными и разнообразными. Эма, когда услышала, что