Брак по расчету. Наследник для Айсберга - Лена Харт

Щурюсь.

— Ты говоришь так, будто сомневаешься, что я вижу людей насквозь. Мне хватит пяти минут, чтобы понять, что она за человек, и ты это знаешь.

— Не сомневаюсь в твоей чуйке, брат. Но это твоя жизнь, а не очередной бизнес-кейс. Если у вас будут дети, ты свяжешь себя с этой женщиной навсегда.

— Знаю, Егор. Но такой расклад… — выдыхаю, и пазл в голове наконец складывается. — У меня нет ни малейшего желания играть в любовь, но я хочу наследников. И хочу, чтобы их матерью стала женщина, которой я смогу доверять и которую буду уважать. Уверен, к концу дня я пойму, достойна ли Алина этого. Так что да, брак по расчёту, взаимовыгодное партнёрство — возможно, это то, что мне нужно.

Егор складывает руки на груди и кивает.

— Так ты со мной? — спрашиваю я.

— Всегда, брат.

В этот момент дверь кабинета приоткрывается, и в щель просовывается голова моей секретарши.

— Кирилл Георгиевич, ваши гости прибыли. Ждут в переговорной, как Вы и просили.

Киваю, и она исчезает.

Егор вскидывает бровь.

— Ну что, готов знакомиться с будущей роднёй? — ухмыляется он.

Встаю и застёгиваю пиджак.

— Пойдём.

Мы подходим к двери переговорной. Егор замирает, положив руку на ручку, и с усмешкой смотрит на меня через плечо.

— Нервничаешь?

Хмурюсь.

Он что, забыл, с кем разговаривает?

— С чего ты взял? Абсолютно спокоен.

— Так, для протокола, — смеётся он.

Мы входим.

Нас встречает мужчина, в котором я по фотографиям из сети узнаю Ярослава Рождественского. Он сбрасывает со лба светлую прядь и протягивает руку. Пока Егор её пожимает, я скольжу взглядом мимо него, мимо их семейного адвоката… и тут замечаю её. Единственного человека в этой комнате, ради которого всё и затевалось.

Она стоит у панорамного окна спиной к нам. Белоснежная блузка заправлена в чёрную юбку-карандаш, которая так греховно обтягивает её бёдра, что фигура «песочные часы» на фоне панорамы города выглядит как произведение искусства.

— Алина, — произношу её имя, и она оборачивается. Её взгляд мечется от Егора к брату и только потом останавливается на мне. Она делает несколько шагов в нашу сторону, едва заметно покачивая бёдрами.

— Господин Князев, — её голос спокоен и ровен, но от меня не ускользает, как её пальцы сжимаются в кулак, а у основания шеи вспыхивает нежный румянец. Она дарит мне лёгкую улыбку, и именно тогда я тону в поразительной зелени её глаз. Вживую она ещё красивее, чем на фото.

Делаю шаг, сокращая дистанцию. Теперь между нами не больше полуметра. Она задерживает дыхание, и я, не отрываясь, смотрю на её шею. Вижу, как по тонкой коже пробегает дрожь, как она сглатывает, и эта безмолвная реакция на мою близость заставляет уже мой пульс ускориться.

— Алина, сядь, — приказывает её брат, и его мерзкий, повелительный тон рвёт невидимую нить, натянувшуюся между нами. Меня так и подмывает приказать ему заткнуться. И ещё спросить, каким тоном он разговаривает со своей сестрой.

Будто собаке командует.

Но потом вспоминаю, что она не моя.

Пока нет.

Глава 7

Алина

Густой, как сироп, гул голосов заполняет конференц-зал. Незнакомые юридические термины сплетаются в тугой узел, от которого раскалывается голова. Громче всех надрывается мой брат Ярослав и наш семейный адвокат, их крики тонут в общем гаме. С силой тру виски, погружаясь в спасительную темноту за закрытыми веками.

Стоит мне открыть глаза, как я тут же натыкаюсь на его взгляд. Через полированную гладь стола меня буравят два тёмных омута.

Кирилл Князев.

— Оставьте нас, — его низкий, властный голос прорезает шум, и по моей спине, от затылка до поясницы, пробегает табун мурашек.

Слышу, как фыркает Ярослав, но не могу заставить себя отвести взгляд от мужчины напротив.

Словно загипнотизированная.

— Не думаю, что это хорошая идея, — цедит брат, не скрывая своего презрения.

Интересно, кому оно предназначается? Мне, Кириллу или нам обоим?

Кирилл даже не удостаивает его взглядом.

— Вон, — повторяет он, на этот раз тише, но от этого еще более весомо.

Краем глаза замечаю, как брат Кирилла, Егор, сгребает со стола бумаги и ободряюще хлопает его по плечу.

— Пойдем, Яр. Оставим их, — его голос точная копия голоса Кирилла — такой же стальной и не терпящий возражений.

Ярослав со злостью отодвигает стул и, едва не опрокинув его, выходит. Дверь за ним, Егором и нашим адвокатом закрывается с тихим щелчком, который звучит оглушительно. Тишина, повисшая в комнате, звенит от напряжения.

Кирилл подаётся вперед, сцепив пальцы в замок на столешнице. Он чуть щурится, изучая мое лицо так пристально, словно пытается прочесть все мои мысли. От этого взгляда, прожигающего насквозь, сердце пускается вскачь, а внизу живота сладко ноет.

На таком близком расстоянии его аура власти и силы ощущается почти физически. И он дьявольски красив. Слишком красив для того, чтобы искать жену по контракту. Значит, с ним что-то не так.

А что, если… если ему просто не нравятся женщины? И все эти модели в глянцевых журналах — лишь прикрытие? А я… я должна стать его «бородой»?

Блин, это бы многое объяснило.

Упрямо сжимаю губы, выдерживая его взгляд, хотя под столом предательски дрожат коленки.

— Зачем Вам это, Алина? — его голос, бархатный и густой, как горячий шоколад, окутывает меня, заставляя забыть, как дышать.

— Это нужно нашим семьям, — выдавливаю из себя заученную фразу. Мантру, которую я повторяла себе каждую минуту с тех пор, как решилась на этот шаг.

Он медленно качает головой.

— Нет. Это нужно вашей семье. А что нужно вам? Что вы получите от этой сделки?

Растерянно моргаю.

Такой вопрос застаёт меня врасплох. Мы должны обсуждать пункты контракта, а не копаться в моей душе.

— А что нужно Вам? — решаю перейти в наступление.

— Жена с безупречной репутацией. И наследник. Можно двух, — отчеканивает он, не моргнув и глазом.

— Уверена, любая женщина будет счастлива стать вашей… женой, господин Князев. Почему не выбрать ту, которую… любите? — последнее слово произношу с трудом.

Он хмыкает так, что я невольно хмурюсь.

— Вы не верите в любовь?

— А Вы, Алина? — его взгляд становится колючим. — Если Вы витаете в облаках и мечтаете о белом платье и вечной любви, то нам точно не по пути.

Кашляю, чтобы скрыть смятение. Блин, он загнал меня в угол. Не зря его считают лучшим адвокатом. «То, что я верю в любовь, еще не значит, что сама на нее