Брак по расчету. Наследник для Айсберга - Лена Харт

— Так чего же хотите Вы, Алина? — повторяет он, и мое имя, сорвавшееся с его губ, обжигает меня, заставляя кровь прилить к щекам.

— Я хочу спасти свою семью. Хочу, чтобы дело моего отца жило. Чтобы мои будущие дети ни в чем не нуждались.

Он откидывается на спинку кресла и задумчиво проводит рукой по волевому подбородку.

— Это все о них. А ты? Чего хочешь лично ты?

Сглатываю.

Какое ему до меня дело?

Он смотрит, ждёт, а у меня нет ответа. Потому что вопрос «чего хочу я?» никогда не стоял. Важно было лишь то, что нужно семье.

Молча качаю головой, чувствуя, как к глазам подступают непрошеные слезы.

— Это простой вопрос, Алина, — в его голосе прорезается металл. Кажется, я начинаю его раздражать.

Меня бросает в жар. Пульс стучит в висках.

Бежать.

Немедленно бежать отсюда.

— Алина, — его голос — приказ, от которого невозможно уклониться.

— Я хочу покоя, Кирилл! — слова вырываются сами, сдавленным шепотом. — Просто хочу ходить на свою работу, возвращаться домой и не думать о том, что завтра моей сестре нечем будет платить за учебу, а мать могут вышвырнуть на улицу из нашего дома. Все потому, что мой брат — идиот!

Щеки вспыхивают от стыда за эту несдержанность. Ну вот и все.

Я все испортила.

Закрываю лицо ладонями.

— Простите. Я не это хотела сказать… Мой брат… он старается.

— Думаете, я сел за этот стол, не наведя справки? — его тон ледяной. — Я прекрасно знаю, что Ваш брат спускает остатки семейного состояния по ночным клубам. — Он барабанит пальцами по столу. — Но я ценю Вашу честность.

Уставляюсь на него, не веря своим ушам.

Он все знает.

Знает, что мы на мели, и все равно сидит здесь.

Почему?

— И Вы готовы положить свою жизнь на алтарь их благополучия? Десять, двадцать лет… просто чтобы они были счастливы?

— Я занимаюсь этим последние семнадцать лет, господин Князев. Я так живу.

Он склоняет голову набок, и мне кажется, что его взгляд на мгновение теплеет. Он окидывает меня им с головы до ног, и от этого по телу проходит дрожь.

— Послушайте, Алина. Мне плевать на любовь, но нам предстоит жить под одной крышей. И будет лучше, если мы хотя бы сможем терпеть друг друга. Я не хочу, чтобы мои дети росли в доме, где родители ненавидят друг друга. Поэтому Вы должны знать — у Вас есть выбор.

Меня накрывает волной облегчения. Он думает о детях.

О будущем.

Это… неожиданно и правильно. И от этого становится немного легче.

— Я тоже, — тихо отвечаю, встречая его взгляд.

Он одобрительно кивает.

— Тогда решайте. Это Ваш последний шанс передумать. Скажите «нет», и Вы уйдете отсюда и больше никогда меня не увидите. Вашему брату я скажу, что сам все отменил.

Невольно ухмыляюсь.

— Он не поверит.

Он изгибает бровь.

— Поверьте, Алина. Я умею убеждать.

Мне кажется, или уголок его губ дрогнул в намеке на улыбку?

Прикусываю свою, чтобы не улыбнуться в ответ. Что бы там ни плели злые языки, и что бы ни думал мой брат, сейчас передо мной сидит порядочный мужчина. А я и не смела надеяться на такое.

— Согласна, — твёрдо говорю я.

Он снова кивает, и его лицо мгновенно становится прежним — холодным и непроницаемым.

— Хорошо.

— Но, — вздрагиваю, поймав его хмурый взгляд, — у меня есть условие. Я не брошу работу. Даже с детьми. Я смогу работать на полставки, когда они подрастут. Я не буду сидеть дома, как красивая кукла. Я люблю свою работу, и без нее просто сойду с ума.

Он замирает.

— Вы ветеринар, верно?

— Да, — опускаю глаза. Жена миллиардера — и ветеринар.

Звучит смешно.

По крайней мере, моя мать всегда считала мою профессию недостойной.

— Мне не нужна кукла, Алина, — отрезает он.

Не нужна?

Мое сердце пропускает удар. Поднимаю на него глаза.

— Мне нужна честная женщина. И хорошая мать для моих детей. Вы справитесь?

— Да, — выдыхаю я. — Но… я бы хотела подождать с ребенком. Хотя бы полгода. Нам ведь предстоит узнать друг друга, привыкнуть… прежде чем… — щеки вспыхивают при мысли о том, что значит это «прежде чем» с этим мужчиной.

— Прежде чем мы ляжем в одну постель, — заканчивает он за меня, и от его прямоты у меня перехватывает дыхание. Он на мгновение задумывается, прикусив губу. — Полгода — разумный срок. К тому же, это утихомирит сплетников, которые решат, что мы женимся по залету. Так что у Вас будут Ваши шесть месяцев. И Ваша работа.

Благодарно киваю.

— Решено. Детали контракта обсудим за ужином. Сегодня.

Хмурюсь.

— За ужином?

Он закатывает глаза.

— Да, Алина. Ужин. Вечерний прием пищи.

— А почему не здесь?

Он поднимается, застегивая пиджак своего безупречного костюма.

— Могли бы. Но я не хочу. Кроме того, нам нужно создать видимость отношений. Так что сегодня у нас первое свидание. С фотографами у входа в ресторан, разумеется.

Сглатываю подступивший к горлу ком.

— Ох. Я не хочу превращать нашу жизнь в цирк для журналистов, Кирилл.

Он медленно проводит языком по нижней губе.

— Я тоже. Но такова цена. Пара выходов в свет, чтобы все поверили в нашу историю любви. Потом будет тихая свадьба, о которой мы объявим постфактум.

— Пожалуй, это разумно.

Он снова опирается руками о стол, нависая надо мной.

— Я ни во что не верю просто так, Алина, — произносит он, выпрямляясь. — Буду у тебя в восемь. Ресторан «Эмпайр». Надень что-нибудь подходящее.

Едва сдерживаюсь, чтобы не съязвить в ответ.

Подходящее?

Он что, думает, я приду в самый пафосный ресторан города в рваных джинсах? Или в платье, едва прикрывающем задницу?

Ну что ж.

Я покажу ему «подходящее».

— Конечно, — воркую, изображая самую милую из своих улыбок.

Глава 8

Кирилл

— Прикажете подняться за ней? — спрашивает мой водитель Эд, останавливая машину у дома Алины.

— Нет. Если не выйдет вовремя, я пойду за ней сам.

Смотрю на суетливый тротуар, на людей, спешащих по своим делам за толстым стеклом автомобиля, и бросаю взгляд на часы. Я дал ей чёткие указания: быть готовой к восьми.

Она пообещала.

Я подумывал прислать ей платье, но решил, что лучше пойму её, когда увижу, что она сама выберет для ужина в одном из самых дорогих ресторанов города.

Через мгновение она появляется из подъезда, и, должен признать, она не просто оправдала — она превзошла все мои ожидания. Её длинные тёмные волосы уложены на одну сторону и мягкими волнами спадают