Барышня из забытой оранжереи - Лилия Орланд

– Госпожа Берри, значит, ваш муж так и не узнал, как вернуться домой? Или он не захотел вас оставлять?

Она ответила не сразу. Сначала наложила полную миску каши с мясистыми косточками и поставила на окно остывать. Затем подошла ко мне, положила ладонь на плечо, и произнесла:

– Мне очень жаль, детонька, но пути обратно у тебя нет.

Глава 5

Азалия Берри предложила мне остаться с ней. Это было вполне логично. Она пожилая, одинокая. А собака, пусть даже очень умная и сообразительная, всё равно не может того, что легко удастся человеку. Сварить ту же кашу, например. Или подать стакан воды.

К тому же вариантов у меня особо не было, и я согласилась.

Госпожа Берри жила тихой жизнью. В первый вечер я сделала верный вывод. Из посетителей здесь бывали только доставщики из лавок. По выходным привозили овощи и бакалею, а в начале недели – заезжал мясник.

Сама она редко куда выходила. Одной мне запретила показываться в городе. Но у меня и не было желания снова бродить по тем улочкам, которые в моём сознании плотно переплелись с болезненным кошмаром.

Поэтому я занялась домом.

Азалия отказывалась нанимать прислугу, и прежде убирала сама, по мере сил. На её близорукий взгляд, в комнатах было вполне чисто. Однако я видела и паутину в углах, и скопившуюся пыль в складках портьер, и собачью шерсть, законопатившую все щели так прочно, что никакие сквозняки не страшны.

Я составила себе список, определив, с чем необходимо разобраться в первую очередь, и начала грандиозную уборку.

Сначала освободила пространство для манёвра: вынесла ковры и половики, сложив их на крыльце.

– Отсыреют, – ворчливо заявила госпожа Берри, которая без особого удовольствия наблюдала за тем, как я хозяйничаю в её доме.

Погода установилась чудесная. Дождь наконец закончился, начало пригревать солнышко. Земля подсохла, и только самые глубокие лужи ещё продолжали бороться за существование.

Я вывела Азалию на крыльцо и заявила, что сегодня так и быть она ещё может сидеть взаперти, но с завтрашнего дня мы будем ежедневно проводить полчаса на свежем воздухе.

– А если дождь опять пойдёт? – госпожа Берри без особого удовольствия щурилась на солнце.

– Если пойдёт дождь, то мы не пойдём, – согласилась я.

– А ковры?

– Занесу домой, чтобы не отсырели.

А дождь всё не шёл и не шёл. Солнце словно решило отыграться за дождливое начало весны и бросилось работать без выходных.

День за днём я продолжала наводить чистоту и порядок.

Азалии не слишком нравилась устроенная мной суета, но она не вмешивалась. Понимала, что мне это необходимо, чтобы навести порядок в мыслях и обрести покой в душе. Не так просто оказалось принять тот факт, что мне теперь придётся жить в чужом мире. Где всё устроено иначе, чем я привыкла. Где нет интернета и телефона. И не посмотришь забавную комедию, чтобы разгрузить голову от обилия информации. Здесь и информации-то особой не было.

Иногда единственным событием, произошедшим за весь день, был приход зеленщика. Или прогулка в старом саду.

Поэтому я продолжала уборку, всё больше увлекаясь.

Стряхнула паутину вместе с пылью. Вымыла до скрипа окна. Ковры и портьеры по очереди вешала на голую ветку, склонившуюся над двором. А затем выбивала из них пыль толстой палкой.

Сложнее всего шла борьба с шерстью. Она казалась непобедимой. Едва я сметала одну порцию, как пол снова покрывался ровным слоем.

– Надо вычесать Графа, – сообщила я Азалии.

– Гав! – обиженно буркнул пёс и ушёл в другую комнату.

– Он не любит, когда его вычёсывают или моют, – заметила хозяйка.

– Полюбит! – я была настроена решительно. – Граф, идём!

Ответом мне была тишина. Пёс отказывался подавать голос, чтобы его не обнаружили и не вычесали. Однако спрятаться с такими габаритами в небольшом домике весьма затруднительно.

– Граф, твой хвост торчит из-под кухонного стола.

Я стояла над ним, наблюдая, как огромный пёс, достающий мне едва ли не до пояса, дрожит. Словно зайчонок, замеченный хищником.

Пришлось сменить тон.

– Графинчик, миленький, ну чего ты боишься? Это ведь совсем не больно, – я уговаривала его, мягко, ласково, как говорила бы с любым перепуганным малышом.

Граф развернулся, и тяжёлый дубовый стол развернулся вместе с ним. Высунув голову, пёс испытующе смотрел на меня.

– Честное слово, больно не будет, – пообещала, глядя в его испуганные глаза.

За три недели совместной жизни я поняла, что Граф грозен только с виду. Внутри большого лохматого пса находилось интеллигентнейшее существо. А ещё слегка трусоватое и ленивое.

В общем, Граф меня очаровал.

– Завтра мясник привезёт копчёной колбасы, – добавила я тихо, чтобы не расслышала госпожа Берри. И многозначительно посмотрела на пса. – Я отрежу тебе большой кусок.

Он громко сглотнул. Знаю, что я жестока, и нельзя так издеваться над бедным животным. Однако это сработало. Граф вышел на улицу и, тяжело вздохнув, покорно уселся у моих ног.

Я взяла в руку щётку и начала аккуратно расчёсывать свалявшуюся шерсть.

О том, что набрала полную ванну воды, чтобы его выкупать, решила сообщить позже. Информация, изложенная последовательно, лучше усваивается. Это общеизвестно.

Солнышко ярко светило. Из прогретой земли лезли ростки свежей травы. На старых яблонях лопались зелёные почки. Граф, напрягавшийся первые полчаса, расслабился и задремал, полностью доверившись мне.

Я почувствовала, что тоже расслабляюсь, принимая свою новую жизнь. Теперь она такая, и с этим уже ничего не поделать.

Я начала мурлыкать себе под нос лёгкий мотив и вдруг услышала, как лязгнула входная калитка. Я сразу напряглась. Сегодня мы никого не ждали.

Граф, почувствовав моё напряжение, проснулся и побрёл навстречу незваному гостю. Я двинулась за ним.

К дому направлялся незнакомый мужчина. Я окинула его быстрым взглядом. Точно незнакомый.

Довольно молодой, до тридцати, высокий, темноволосый, с привлекательными чертами, которые портило надменное выражение. Такие товарищи абсолютно уверены, что их мнение есть истина и закон. А все, кто не согласны, либо глупы, либо передумают. Ещё такие мужчины решают всё за других, не давая права выбора и не признавая, что могут в чём-то ошибаться.

Для них чувства людей не играют никакой роли. Они просто не догадываются, что у окружающих могут быть чувства.

Я знаю, о чём говорю. Случилась у меня когда-то история с таким типом. С тех пор стараюсь обходить их за километр.

В общем,