Порочный грешник - М. Джеймс

— Чёрт, красавица, я сейчас кончу — блядь…

Его тело содрогается, густая горячая струя спермы заливает мой язык и устремляется вниз, в горло, а я чувствую, как он напрягается и пульсирует. Я судорожно сглатываю, полная решимости принять всё, что он может мне дать, но после ещё одной струи он отстраняется, обхватывает свой член рукой, и ещё одна горячая струя стекает по моим губам.

— Высунь язычок, красавица, я хочу посмотреть... — Он лихорадочно дрочит, и в тот момент, когда я открываю рот, из него вырывается ещё одна струя спермы. Он направляет её на мой язык и стонет от увиденного, а затем опускает член и кончает мне на грудь. Он стонет, и его стоны обжигают мою кожу.

Я никогда не видела, чтобы мужчина кончал так бурно. Мне бы разозлиться, что он кончил мне на лицо и грудь без разрешения, но чего я ожидала? Он такой чертовски высокомерный, наверное, думает, что может кончать, куда ему вздумается. Может, я бы и разозлилась, если бы не была так чертовски возбуждена, но сейчас мне кажется, что если я скоро не кончу, то умру.

Я никогда в жизни так не нуждалась в оргазме.

Цезарь отпускает мои волосы и протягивает руку, чтобы помочь мне подняться. Он оттесняет меня к «Феррари», в его глазах горит голод, и я понимаю, что он собирается сделать, за мгновение до того, как мои ноги упираются в капот.

— Ложись, — приказывает он хриплым от страсти голосом. — Я хочу видеть, как ты лежишь на моей машине, а моя сперма покрывает твои сиськи, пока я тебя вылизываю. Я хочу, чтобы ты кончила вот так, лёжа на моей машине, словно гребаный пир для моего рта и моего члена.

Я вижу, что он всё ещё наполовину возбуждён, его член толстый, даже когда частично расслаблен, и торчит из расстёгнутых джинсов. Он видит выражение моего лица и ухмыляется, потянувшись к подолу рубашки.

— Снимай с себя остальную одежду, красавица, — мурлычет он, прежде чем задрать рубашку, обнажив пресс, настолько рельефный, что я не понимаю, как он может быть настоящим. — И приготовься к тому, что я заставлю тебя кончить так, как ты ещё никогда в жизни не кончала.

Он такой чертовски высокомерный, но я ему верю. Его волосы растрепались, а глаза, как я вижу, великолепного тёмно-синего цвета, блестят от вожделения. Я с трудом сглатываю и спускаю шорты с бёдер, оставаясь в одних тонких чёрных хлопковых трусиках, которые, как я чувствую, насквозь промокли. Я начинаю спускать и их, но Цезарь качает головой.

— Подожди, — рычит он, а затем оказывается между моих ног, раздвигает их и опускается передо мной на колени.

Я смотрю на него сверху вниз, не в силах поверить, что это происходит. Я никогда не видела более красивого мужчины, и вот он стоит между моих ног, опустившись на колени на твёрдом бетоне, его руки скользят по моим бёдрам, а глаза темнеют от страсти.

Он протягивает руку и прижимает пальцы к ткани между моих ног. Я беспомощно стону, чувствуя, как краснею от смущения из-за того, насколько я возбуждена. Даже от одного прикосновения его пальцев мне становится хорошо. Цезарь издаёт низкий горловой звук и, глядя на меня, стягивает с меня трусики.

— Не смущайся, красавица, — мурлычет он. — Мне нравится, что ты такая влажная для меня. Тебе придётся быть такой, чтобы принять мой член. И мне не терпится узнать, что ты почувствуешь, когда будешь лежать подо мной.

Он отбрасывает мои трусики в сторону, и я остаюсь обнажённой под его горячим взглядом. Я чувствую, как теку на капот его машины, когда он закидывает одну мою ногу, а затем и другую себе на плечо, раздвигая меня, чтобы лучше видеть. Моё лицо краснеет от осознания того, что он видит меня такой — полностью раскрытой перед ним, но выражение его лица такое голодное, что я не могу не быть уверенной в том, что он хочет получить всё, что я могу дать.

Когда он опускает голову и его губы касаются моих влажных складочек, прежде чем язык проникает между ними, я вскрикиваю. Звук громкий, он эхом разносится в ночной тишине, но мне всё равно. Моя кожа горит, она сверхчувствительна, каждая клеточка моего тела жаждет ощущений, и когда его язык касается моего набухшего клитора, я понимаю, что долго не продержусь.

Мои руки зарываются в его мягкие волосы, мои бёдра выгибаются, когда он ласкает меня языком, а с моих губ срываются стоны. Это чертовски приятно, лучше, чем что-либо другое, и я сжимаю его затылок, отчаянно желая большего.

Он довольно урчит, касаясь моей кожи.

— Жадная девочка, — бормочет он, снова проводя языком между моих складочек. — Неужели никто никогда не ласкал эту идеальную киску так, как нужно?

— Нет, — задыхаюсь я, когда он снова проводит языком по моему клитору. — Не… вот так… о боже, Цезарь!

— Вот так, красавица. Кричи моё имя. Я заставлю тебя кончить мне в рот. — Он снова опускает голову, его язык начинает двигаться в том же ритме, и это почти невыносимо. Ничто и никогда не доставляло мне такого удовольствия. Я чувствую, что распадаюсь на части, содрогаясь от мучительного наслаждения, от влажного жара его скользящего, трепещущего языка, и ощущаю, как сжимаюсь и нарастает мой оргазм. Я сейчас кончу, и это будет совсем не похоже на то, что я испытывала раньше...

Я кричу, когда меня накрывает ни с чем не сравнимое удовольствие, которое обрушивается на меня, как приливная волна. Я прижимаюсь к его лицу, содрогаясь от силы оргазма. Он не останавливается, одной рукой обхватывает моё бедро, кладёт её мне на живот и прижимает меня к «Феррари», продолжая ласкать меня языком. А затем, когда оргазм утихает, я чувствую, как два его пальца проникают в меня, а он обхватывает губами мой клитор и сосёт его.

Второй оргазм настигает меня сразу после первого, в тот момент, когда я чувствую, как его пальцы проникают в меня. Я и не знала, что такое возможно. Я не знала, что могу кончить больше одного раза, но я кончаю, и всё моё тело содрогается, пока он сосёт мой клитор и жёстко трахает меня пальцами. Я выкрикиваю его имя, извиваюсь, испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие, которое поглощает меня целиком. Когда он отстраняется с победоносным выражением лица, его рот и подбородок