Не Снегурочка - Алёна Сереброва

переезда к отцу даже не знаю смогу ли я вообще учиться дальше. Ему на меня плевать, может даже выгонит после совершеннолетия. Прости, наваливаю тут на тебя свои проблемы. Так почему международные отношения?

— Мама говорит, что это престижно, открывает много возможностей и... думаю, там неплохо платят.

«Ты такая меркантильная» — звучит в голове голосом Ксю. Та, впрочем, именно так и сказала в своё время. И перед Ксю было стыдно. Думать о деньгах, а не о собственных желаниях при выборе профессии... Только вот у той богатые родители, а у Влады одна пашущая и содержащая двух детей мать.

— И думаю можно ли идти на заочку.

А вот этого Ксю Влада так и не сказала. Побоялась, что подруга будет отговаривать. Студенческая жизнь даётся лишь раз и всё такое...

— Дааа... тоже думаю о заочке. Слушай, а самой чего хочется? Ну, если отбросить престиж, деньги и всё такое? — Майя забавно жестикулирует. В ней нет ни капли осуждения или недовольства, один лишь интерес и... понимание. Поэтому Влада, недолго думая, признаётся:

— Переводчик. Забиться в уголок и закопаться в тексты.

— Отличная идея. Мне нравится, — смеётся Майя и Влада окончательно расслабляется.

Глава 4

— Сегодня мы поговорим о Замятине, — сообщает чем-то очень довольный Николай Леонидович. Журнал и несколько книг на стол он опускает бережно, если не сказать нежно. Владе даже кажется, что он поглаживает корешок книги, прежде чем отступить к доске.

Кто-то хихикает.

— И нечего смеяться. Замятин прекрасный писатель и вы в этом убедитесь, как только начнёте читать «Мы», — видимо приняв смешок на счёт темы урока, увещевает Николай Леониович. — А потом мы его обсудим.

Влада ёжится от одного взгляда на довольную, немного голодную улыбку учителя.

— А может, кого другого пройдём? Ну, там... чтоб поменьше читать?! — громко, так чтобы все слышали.

Влада давит улыбку, представляя, куда наверняка хочется послать наглеца Николаю Леонидовичу, однако дальше задней парты того всё равно никуда не денешь.

— Чтобы поменьше читать, это либо поэты, — Николай Леонидович прислоняется бедром к столу. — Но тогда вам придётся учить стихотворение или, быть может, даже парочку аккурат к праздникам. И спрашивать буду всех до единого.

Стон служит ему ответом. Кто-то даже шипит нечто нецензурное. Кажется в адрес поднявшего тему.

— Я так почему-то и подумал, что вы не захотите. Либо, — он дожидается тишины и даже Владе становится любопытно, чего ещё тот может предложить в альтернативу. — Либо поизучаем нашу родную и любимую мифологию. Однако потом время на изучение и чтение Замятина сократится, потому что мифологии уделяют внимание в младших классах, а у нас с вами на это часов не выделено. Надо сказать незаслуженно. Её надо познавать не в детстве, а в более осознанном, старшем возрасте.

— Сел на своего конька, — ворчит рядом Ксю, осматривая ногти так, будто белые снежинки на голубом фоне расскажут гораздо больше, чем может дать учитель. — Провёл бы у нас один час своей мифологии что ли, поделился хобби.

— Яркова, может, поделитесь, что вы там рассказываете такого интересного своим ногтям? Или вопрос был предназначен мне и вы просто стесняетесь сказать его прямо?

— Да нет, Николай Леонидович, — Ксю вытягивается едва ли не по струнке. — Просто вы уже второй год о мифологии упоминаете, о том, что её незаслуженно задвинули, а так ничего конкретного и не рассказали. Может, выделите один урок на неё? Интересно же.

Тишина в кабинете наступает полная. Влада понятия не имеет, о чём думают остальные, однако она сама жалеет, что не заставила подругу промолчать.

С Николая Леонидовича станется действительно провести урок, потом заставить читать про каких-нибудь домовых да леших, а в заключении ещё и тест провести или и вовсе, сочинение писать.

— Раз вам так интересно, то после урока пойдёте со мной. У меня в учительской как раз есть занимательная книга. А потом обсудим. Поговорим о славянских богах и героях.

Влада чувствует, как напряжение отпускает класс и как оно же сгущается вокруг Ксю.

«Вляпалась. Теперь и отказываться нельзя и дополнительной нагрузки не хочется».

— Садитесь, Яркова. Итак, продолжим. Замятин Евгений Иванович...

* * *

— В следующий раз останови меня, если я решу поумничать, — требует Ксю, запихивая увесистую книгу в сумку. — Вот честно, не было печали!

— Да твой длинный язык её нашёл, — Влада не может сдержать ухмылки. — Ладно. В следующий раз я прикрою твой рот ладонью или... ущипну.

— Только не сильно. У меня кожа нежная, не хватало ещё синяков.

— Нежно и любя, обязательно. Слушай, — Влада вспоминает недавний разговор с Майей. Все эти недосказанности. Точнее то, что Влада, по всей видимости, должна была знать, но не знает. Или не помнит. — А ничего последнее время не происходило? Ну, там... чего-то значимого?

— В смысле значимого? — во взгляде Ксю Влада не видит ни капли понимания. Только растерянность и недоумение.

— В смысле... просто... — Влада не знает, как подобрать слова. Чтобы быть понятой, но не осуждённой.

«Ксю ведь не осудит?»

— В общем, я вчера была немного рассеянна и Майя сказала, что после случившегося она понимает моё состояние, но... Я понятия не имею о чём она. Что такого случилось, что я должна быть рассеянной?

— Спросила бы у неё? — Ксю ёжится и прячет руки подмышками.

— Если бы что-то со мной случилось, ты бы ведь знала, поэтому...

— Побоялась, что она покрутит пальцем у виска?

Влада кивает, прикусив губу.

— Да вроде бы ничего не случалось. По крайней мере, такого особенного и значимого. Ну кроме вот... того кирпича, что мне выдал русыч. И дёрнуло же... Кста-а-ати, а что это за Майя?

Ксю тыкает пальцем в плечо и Владу внезапно обдаёт затхлостью и чем-то сладковатым, так что на мгновение даже тошнота подступает к горлу.

— Ты чего?

— Запах, — честно признается Влада, хотя тот уже пропал, развеялся, словно его и не было. Однако Ксю уже несёт. Она обнюхивает сначала ворот кофточки, потом руки и пожимает плечами.

— Принесло откуда-то? Не переводи тему. Кто такая Майя?

Владе кажется, что она уже рассказывала Ксю про Майю или упоминала. А может быть только хотела сказать, но забыла.

— Я с ней столкнулась, когда