Я – твое сердце - Валентина Торкья

Я встаю и принимаюсь рыться в ящике стола: не хочу больше видеть дырявый носок. И не хочу думать о том, что Бьянка считает меня маленьким, как фрикаделька. Тем более что я не люблю фрикадельки, терпеть их не могу.

Бьянка копается в своей сумке. Как она умудрилась засунуть в нее все, что ей может понадобиться в выходные?

– А если тебе позвонят из больницы? – спрашиваю я, указывая подбородком на закрытый чемодан, стоящий у стола.

Он готов уже год, но я им еще не пользовался. Только менял в нем одежду с наступлением нового сезона.

Когда мне позвонят, я выйду из дома меньше чем через минуту.

Этот упакованный чемодан – лучшее, что есть у меня в жизни.

Может быть, он даже лучше, чем Бьянка.

Может быть.

– Не позвонят. Меня же только вчера внесли в список. Не думаю, что мой Идеальный Донор откинется так быстро!

– Не говори «откинется»…

– Черт, я забыла аптечку в машине.

Бьянка вскакивает и бежит вниз.

Я слышу, как она зовет своего отца, который болтает с моими родителями у стойки регистрации нашего «бед энд брекфаст».

Чуть позже в комнате материализуется фиолетовый пенал, набитый таблетками и разными лекарствами. Бьянка рассеянно швыряет его в тот же угол, в который втиснула свою сумку, между шкафом и столом.

Мне не нравится, как она хранит лекарства. Они у нее не рассортированы. Почему бы не разделить их по дням? Или хотя бы по цвету. Ума не приложу, как она в таком бардаке понимает, когда и как их пить.

Я вот приспособил для этой цели ящик для инструментов. Переделал его в органайзер для таблеток и прочих медикаментов. В нем есть семь отсеков с названиями дней недели. В каждом отсеке лежат таблетки в пластиковых пакетах. К каждому пакету приклеена этикетка, а на этикетке написано время, в которое надо принимать лекарство.

Иногда мне кажется, что я слегка перегибаю со всей этой систематизацией. Но мне становится спокойнее, когда я раскладываю таблетки по категориям. Это как выполнение домашнего задания. А человек, который все делает правильно, в конце концов получает награду, так?

Моей наградой будет новое сердце. Я жду его уже почти год, намного дольше, чем Бьянка.

4

– О, еще одна книга! Какой сюрприз.

После ужина в нашем «бед энд брекфаст» отец Бьянки сел в машину и вернулся в Милан. Мама начала играть на пианино в гостиной, папа устроился рядом с ней с книгой в руках.

Мы с Бьянкой сначала поели торта, который я приготовил по новому рецепту. Со сливками, но абсолютно невредный, без животных жиров. И разумеется, очень вкусный.

А потом вышли прогуляться.

И вот мы идем по центру Кальде. Хотя, честно говоря, называть центром четыре улицы, пересекающиеся у озера, – все равно что ставить в один ряд «Мандалорца» и «Звездные войны». Мы же все понимаем, что один из этих фильмов – шедевр, а другой – полный отстой.

Но да не важно. Важно, что мы в центре, гуляем у озера. У самой воды стоит несколько киосков с едой, разным барахлом и книгами.

– Смейся, смейся. Как будто я сама не знаю, что у меня весь дом ими завален, – сухо отвечает Бьянка, протягивая продавцу деньги за томик индийской поэзии с непроизносимым названием.

– И когда ты в последний раз читала книгу?

– А я никогда и не говорила, что собираюсь их читать.

– И какой смысл забивать дом книгами, которые ты не собираешься читать? Только не надо мне рассказывать очередную старую историю о…

– Слушай, моя антибиблиотека не обсуждается. Это моя торговая марка. И потом, – добавляет Бьянка, тыча пальцем в свою футболку, – как бы я создавала эти шедевры без своих книг?

На изумрудно-зеленой футболке красуется надпись: «Нельзя цепляться за мечты и сны, забывая о настоящем, забывая о своей жизни».

У Бьянки дома целая коллекция футболок. Она покупает их в интернете и потом печатает на них цитаты из книг. Сама она не читает, только пролистывает для того, чтобы выбрать цитату для очередной футболки.

– Тебе нельзя волноваться, у тебя слабое сердце, – говорю я.

– Ты попал в список на год раньше меня, так что не тебе говорить о слабом сердце.

Мы корчим друг другу рожи и, чтобы перевести дыхание, присаживаемся на скамейку перед небольшим каменным спуском к воде. Чуть впереди в вечернем свете маячат лодки, и качающиеся на ветру снасти издают гул, похожий на далекие удары колокола.

Бьянка собирает книги, которые никогда не прочтет. Такая вот у нее мания. Я этого никогда не понимал. Но и она не смеется над тем, что я складываю футболки в шкафу по цвету, так что я смирился с ее причудами, пусть даже и не понимаю их.

Мы сидим и смотрим на лодки, болтая о всякой ерунде. Здесь очень хорошо.

Между нами около десяти сантиметров.

А что, если я…

Бьянка вскакивает, засовывает книгу индийской поэзии в рюкзак и объявляет:

– Идем в Форначи!

Не сказав больше ни слова, она поворачивается и идет вдоль берега.

Я следую за ней.

У нее короткие ноги. Даже когда она «несется», я догоняю ее за пару минут.

– Туда лучше ходить днем, Бьянка…

– Да какая разница, мы знаем это место как свои пять пальцев! – бурчит она, перелезая через ржавый металлический шлагбаум. – Или темноты боишься, малыш?

За спиной слышны звуки города. Люди гуляют по набережной, смеются, разговаривают, сидят в ресторанах, едят мороженое или ужинают.

Слева вздыхают волны озера. Солнце давно закатилось за линию воды на горизонте. Уже почти ночь.

Прямо перед нами шлагбаум, через который только что перелезла Бьянка, и темнота парка Форначи.

Как и все в нашем городе, я знаю это место с детства. Форначи не совсем парк. Там нет деревьев, качелей и всякого такого. Эта заброшенная фабрика не знаю чего стоит прямо на берегу. Сейчас там все закрыто, здания лежат в руинах уже много лет. На самом деле это чья-то частная собственность, но всем будто бы все равно. Забора там нет, а когда городские власти пытаются ставить какие-то ограждения, люди просто перепрыгивают через них, обходят или ломают – кто на что горазд.

Я, конечно, не из тех, кто любит нарушать правила. В конце концов я ведь наполовину японец. Но парка Форначи это не касается. С ограждениями или без, это слишком красивое и проклятое место, чтобы его избегать. Вот и все.

Правда, сейчас темно, а фонарей там