Верну тебя, бывшая жена - Лена Голд

Два коротких предложения, лишенных даже тени человеческого тепла. Ни «привет», ни «как ты», ни «как Арина». Даже его мать в своем бешенстве обращается ко мне лично. С ядом, но адресно. А то, что делает Арслан — приказ подчиненному явиться на разборку. Чистейшее проявление власти.

Мысль свернуть и не ехать возникает мгновенно. Зачем? Чтобы выслушать очередной список моих «прегрешений»? Чтобы увидеть новое, незнакомое выражение презрения на его лице?

Но я еду. Потому что ставить точки над «i» — это тоже моя потребность. Говорят, не сжигай мосты. Я же хочу увидеть этот мост сгоревшим дотла собственными глазами. Чтобы больше не было ни малейшей возможности строить иллюзии. Чтобы тишина сменилась не криком, а приговором. И чтобы это произошло не под сводами нашего общего дома, отравленного присутствием его матери, а на нейтральной территории.

Квартира… Да, мы купили ее давно, как инвестицию. Планировали сдавать, но все как-то не доходили руки. За все годы я была там от силы дважды. Это нежилое, холодное пространство, идеально подходящее для окончательного разговора о браке, который вот-вот разорвется. Я это чувствую.

Паркуюсь у девятиэтажки. Выхожу из автомобиля. Промозглый воздух обволакивает лицо. Вхожу в подъезд, пахнущий сыростью. Лифт медленно тянет на седьмой этаж.

Стою у двери. Звоню в звонок. Резкий, назойливый звук режет тишину подъезда. Никто не открывает. Я жду, снова звоню. Ничего.

Мысль, что он, как типичный мужчина, может быть в душе и не слышит, кажется мне абсурдной. Арслан всегда был точен. Если он назначил встречу, он уже на месте. Но дверь закрыта.

В сумке, в связке, среди ключей от магазина, машины, дома, есть и тот, маленький, никелированный. Почему я его всегда ношу с собой? Интуиция? Беспечность? Сейчас это кажется зловещей случайностью.

Вставляю его в замочную скважину. Замок, к моему удивлению, поворачивается легко, с глухим щелчком.

Я толкаю дверь. Она бесшумно отъезжает внутрь. Пахнет пылью, закрытым пространством и чем-то еще… чужим. Не тем запахом, что остался в памяти.

— Арслан? — мой голос звучит глухо в пустоте прихожей.

Ответа нет. Я делаю шаг внутрь, нащупывая рукой выключатель на стене. Пальцы скользят по шероховатой штукатурке, не находя знакомой пластиковой кнопки.

В доли секунды между последним осознанным движением и надвигающимся мраком, я успеваю понять две вещи.

Первое — я не закрыла за собой дверь. Она осталась приоткрыта. Второе — справа от меня, из темноты возникает движение.

Сильная, чужая рука с силой прижимается к моему рту, глуша любой звук. Незнакомый запах кожи с горьковатым оттенком дешевого одеколона.

Это не Арслан.

Пытаюсь дернуться, отбросить голову, но мое тело зажато. А в следующий момент что-то холодное и влажное с резким, сладковато-химическим запахом накрывает мое лицо поверх ладони.

Мозг отчаянно сигнализирует: ЭФИР!

Но это знание приходит уже из ускользающей реальности. Мышцы ног мгновенно становятся ватными. Гул в ушах нарастает, превращаясь в оглушительный вой. Свет от приоткрытой двери в подъезд, тусклая полоска на грязном линолеуме начинает плыть. Расплываться, как акварель под водой.

Последнее, что я успеваю ощутить — это не страх. Это безумная, яростная досада. ДУРА! Как я могла быть такой слепой, такой наивной?! Это не его почерк. Приказной тон, нейтральное место, ключ… Это была ловушка. И я, со своим желанием «поставить точки», сама, аккуратно вошла в нее.

Но кому это надо?!

Темнота наступает не постепенно. Она обрушивается моментально. Тяжелая, густая и беспощадная.

Мысли гаснут. Ощущение собственного тела исчезает. Остается только этот черный вакуум, в котором тонет последняя искра сознания. И в нем, уже на самом краю, проносится одна четкая, леденящая мысль, обращенная не к напавшему, а к Арслану:

Что ты наделал?

Сознание возвращается медленно, тяжело. Будто я всплываю со дна глубокого, вязкого океана. Сначала — ощущения. Вес одеяла на теле. Мягкость под головой. Тупая, ноющая боль в висках, отдающаяся глухим гулом в ушах.

И тепло. Не тепло одеяла, а живое, излучаемое тепло другого тела, лежащего совсем рядом. Оно примыкает к моему боку через тонкую ткань простыни.

Ужас приходит не сразу. Сначала спутанность. Где я? Что случилось? Последняя картинка в памяти: приоткрытая дверь, запах пыли, резкое движение из темноты… и все. Провал.

Медленно, с трудом открываю глаза. Полная темнота. Не просто ночь, а слепая, безлунная тьма. Голова кружится, глазам не за что зацепиться — в них стоит туманная пелена, как после долгого, тяжелого обморока.

Я лежу неподвижно, пытаясь заставить мозг работать. Дыхание рядом со мной — ровное и спокойное.

Осторожно поворачиваю голову на подушке. Тру глаза кулаками, пытаясь протереть этот внутренний туман. Зрение начинает медленно приспосабливаться. Из тьмы проступают смутные очертания: силуэт плеча, линия подбородка, темные волосы на подушке.

Это не Арслан. Форма головы, посадка плеч — все чуждое, незнакомое в этой близости. Адреналин начинает сочиться в кровь.

Я замираю, стараясь дышать так же ровно, как спящий рядом, выдавливая из легких воздух неслышными порциями. Мой взгляд скользит вниз, к линии наших тел. И тогда я вижу…

Боже… мы не просто лежим рядом. Нас укрывает одно большое одеяло. А под ним — одна простыня.

Грудь что-то больно сжимает.

Я делаю движение, приподнимаясь на локте. Полоска света снаружи через щель в шторах падает прямо на лицо спящего мужчины. Я узнаю его.

Это Джан. Близкий друг Арслана. Человек, который часто был в нашем доме, за нашим столом. Улыбался мне, играл с Ариной. Человек, которому Арслан доверял как себе.

Это не случайность. Не ошибка. Тупая головная боль, странная слабость, провал в памяти — все это складывается в чудовищную, безупречно ясную картину. Ловушка. Сообщение. Ключ. Запах эфира. И теперь… это. Джан в постели рядом со мной.

Цель? Доказательство «измены». Самое грязное, самое беспроигрышное доказательство, которое только можно придумать. Фотографии? Видео? Наверняка. Они должны быть. Иначе зачем весь этот спектакль?

Неужели это игра свекрови? Ничего не понимаю… Как так? Это же дно! Ниже некуда! Если это специальная подстава, то зачем в ней участвует мужчина, которого мой муж считал своим братом?

Меня тошнит. Горло сжимает спазм. Я сдавливаю губы зубами, чтобы не застонать, не выдать себя. Мысли мечутся, как загнанные звери. Арина. Где Арина? Я просила няню отвезти ее домой. Уже… ночь! Где мой телефон?!

Я должна выбраться отсюда. Сейчас же. Пока он спит. Пока те, кто это устроил, не пришли «застать на месте преступления».

Медленно, по сантиметру начинаю отодвигать от себя одеяло. Ткань шуршит оглушительно громко в тишине комнаты. Я замираю. Дыхание Джана не сбивается.