Теплица для попаданки. Ягодка для барина. Часть 2 - Вивьен Ламур

и он сидел, смотрел, изредка покрикивал на молодых. Сколько он помог мне за эти годы! И сортами ценными поделился, и секреты местные показал: какую землю где лучше взять, как с рассадой управиться, чтобы корни не гнили. А для молодых — Ильи, Насти и других — он и вовсе стал первым учителем. «Научу почву чувствовать», — говорил он, и я кивала. Не по книжкам, а по-живому. Я старалась заходить пораньше, чтобы успеть поговорить с ним, пока он еще бодр.

Илья и Настя работали у дальнего стеллажа. Илья — парень лет семнадцати, серьезный, молчаливый. Настя — помладше, но смышленая. Она уже знала, что капельницы надо проверять каждое утро, и сегодня заметила засор раньше меня.

— Молодец, — сказала я. — Если вовремя не прочистить, растения засохнут.

Она покраснела от похвалы, а Фомич из своего кресла скрипнул:

— Илья, не ровняй так, корни оголишь. Не спеши, как на пожар.

Илья молча поправил, и я улыбнулась. Старая гвардия.

В дверях показалась Аня. Светлое платье, легкая шляпка, прическа аккуратная. Даже в деревне она оставалась столичной дамой. Но улыбка теплая, не чопорная.

— А я знала, где тебя искать, — сказала она, входя. — Можно было даже не спрашивать, просто прямиком сюда.

Я обрадовалась ей. Она бывала в теплице и раньше, но сейчас ее взгляд сразу зацепился за дальнюю стену. Там, где раньше просто доходили грядки, теперь красовалась деревянная шпалера, а по ней вились молодые, но уже сильные лозы винограда. Крупные кисти висели среди резных листьев, наливались соком, обещая сладость.

— Лиза, а это что у вас новенькое? — Аня подошла ближе, коснулась пальцем упругой ягоды. — В прошлые приезды я такого не помню.

Я подошла к ней, встала рядом.

— Виноград. Посадили прошлой весной, и вот первый урожай, — я осторожно тронула гроздь. — Коля, кстати, уже требует вина, но мы его пока не слушаем.

Аня улыбнулась, но глаза у нее были грустные. Она перевела взгляд на Фомича, подошла к старику, наклонилась.

— Здравствуйте, Фомич. Как вы себя чувствуете?

Фомич прищурился, узнал.

— А, барышня Аня... Приехала. А барин-то где? — он, конечно, про мужа, но Аня на секунду замерла, а потом мягко ответила, словно понимая иначе:

— Коля в поле. Я к Лизе пришла.

Фомич кивнул, не вникая.

— Она тут командует, ягодка барская, — он кивнул в мою сторону, — а мы слушаемся. Она у нас голова, а мы руки.

Я смотрела на них и думала: Фомич из старой закваски. Ему уже не объяснишь, что жизнь не стоит на месте, что в стране перемены, что он сам давно не крестьянин, а пайщик кооператива. Для него мы все те же — барышня Аня или Лиза, барин Николай, барин Володя... И пусть. Главное, что он с нами, что теплица его держит.

— Фомич, вы без нас не пропадете? — спросила я. — Мы с Аней в беседку, на полчаса.

Он махнул рукой:

— Идите, идите. Я тут присмотрю.

Мы вышли из теплицы. На ходу я кивнула Илье, показала на дальний стеллаж: там надо доделать пересадку, Настя справится. Они поняли с полуслова, привыкли.

Лето было в самом разгаре. Жара, но в тени яблонь дышалось легко. Воздух наполнился густым, приторным ароматом — это наливались плоды, тяжелели ветки, и казалось, что сам сад дышит медом и сладостью. А у беседки пахло иначе: нежно, чуть горьковато. Плетистые розы обвивали деревянные решетки, лезли вверх, к крыше, и свисали розово-белыми каскадами.

— Как у вас здесь пахнет... — Аня закрыла глаза. — Медом и яблоками. А розы... Это какой-то особый сорт? Я такого аромата никогда не чувствовала.

— Французский, — сказала я, проводя рукой по лепесткам. — Коля выписывал из-за границы. Хотел, чтобы беседка утопала в цветах. И представляешь, прижились.

Мы сели в тени. Я увидела, как мимо пробегает молодой работник.

— Сергей, будь добр, принеси из погреба льда, из кухни — лимоны, мяту, сахар и воду. И высокие стаканы, если не трудно.

Он кивнул и убежал. Никакого подобострастия, просто деловое поручение. Аня смотрела на меня с интересом.

— Чем это ты решила меня удивить? Звучит уже вкусно: лимоны, мята...

— Это называется «мохито», — объяснила я, на ходу, якобы, сочиняя. — Придумала рецепт, когда лимоны появились в достатке. Очень освежает в жару. Сделаем безалкогольный. Хотя если добавить ром...

Аня засмеялась:

— Ты и это умеешь?

— Учусь, — улыбнулась я.

Сергей вернулся быстро, поставил на стол поднос. Лед в стеклянной миске звенел, мята пахла свежестью да такой густой, что сразу хотелось вдохнуть поглубже. Лимоны — желтые, пахучие, с тонкой коркой.

Я взяла стакан, положила на дно листочки мяты, дольки лимона, чуть-чуть сахара. Аккуратно подавила пестиком, чтобы мята отдала сок, и запах разлился над столом, летний, почти пьянящий. Добавила лед, выжала сок лимона, залила холодной водой. Размешала, подала Ане.

Она попробовала. Глаза округлились.

— Это что за чудо? Никогда такого не пробовала. В Петербурге в лучших ресторанах ничего подобного нет.

— А у нас есть, — я с удовольствием отпила из своего стакана. — Коля тоже сначала удивился, а теперь привык.

Мы пили молча. В беседке было прохладно, стрекотали кузнечики, где-то вдали лаяла собака. Аня отставила стакан, вздохнула.

— Лиза, можно тебя спросить? — голос ее был тихий, почти неслышный. — Ты когда-нибудь чувствовала себя... лишней? Ненужной?

Я молчала, давая ей выговориться. Она продолжала, не глядя на меня:

— Володя уже давно не скрывает, что у него другие интересы. Я для него – мебель. Иногда думаю: уйти, развестись...

Она замолчала, теребя край салфетки.

— Аня, — осторожно спросила я. — Ты сама видела? Или кто-то сказал?

Она покачала головой.

— Нет. Не видела. И никто не говорил. Я просто... чувствую. Его холодность, его равнодушие. Он смотрит сквозь меня, как сквозь пустое место. Раньше я думала, что это усталость, дела... Но теперь понимаю – это другое. Он не хочет меня обидеть, но и не хочет быть со мной. А я.. я не знаю, что делать.

Я смотрела на нее, такую красивую, ухоженную, и такую одинокую. Вспоминала себя семь лет назад: нищая, грязная, без памяти. У меня не было даже имени. А у нее есть все и ничего.

«В моей прошлой жизни, — думала я, — таких женщин было много. Мужья гуляли, жены