Старуха - Анна и Валентина Верещагины

И всё-таки… Как вы попали в меня?

– Знала бы – молчала бы? Мне тоже интересно. Последнее, что помню – не могла уснуть в номере отеля. Думала, куда такие деньги потратить. Не внукам же транжирить! Я тоже хочу! И вот, пока думала… Может, с сердцем что… Обидно. А потом я будто проснулась. Но не могла шевельнуться. Только видела всё, что ты делаешь. Чувствовала твою тоску. А когда поняла, что ты с ядом возиться собралась – не выдержала. Думала, не услышишь. Но ты услышала. Когда ты это выпила… я чувствовала, как внутри тебя что-то растворяется и умирает. Меня такая злость взяла! Ух! Ну а дальше ты сама знаешь.

Глава 3.3.

Значит, вы видели всё. Что я делаю. О чём думаю. Даже когда сплю?

Неприятное, липкое чувство — знать, что за тобой наблюдают изнутри.

– Не совсем. Иногда я словно проваливаюсь. Чувствую твои эмоции, но не вижу картинки. Может, это душа пытается вырваться?

Ничего не понятно. И всё равно я не могу вас простить. Вы влезли не в своё дело!

– Это про яд?! Да знаешь ли ты! Я как лучше хотела, дурочка несмышлёная! В твои-то годы!

Стало обидно. До щемящей боли в груди.

Вы ничего не знаете, мадам Роза.

– Ужасно звучит. Зови бабушкой, и всё. Надоело это «мадам»!

Через несколько минут за дверью послышались шаги. Вошли служанки — лица каменные, без тени удивления — и принялись убирать осколки.

– Знаешь, Розалиндочка, за эти дни я поняла кое-что. Ты одинока. Уязвима. Ты императрица, но внутри… ты просто испуганный ребёнок, которого заставили играть в жестокие взрослые игры. Я думала, бухгалтерия — змеиное гнездо. А твоя жизнь… Это ад. Мне тебя жаль, деточка. Но помочь я могу только советами. А в твоём возрасте… вы и так всё знаете. Что уж тут советовать? Как говорят мои старшие внуки: мы разберёмся сами.

Большая часть её слов возмутила. Но почему она так уверена, что я не послушаюсь?

– А ты послушаешься? – в голосе слышится ухмылка. – Не хочу потом выслушивать нытьё. Я не из знати, но жизнь прожила. Людей повидала. Думаешь, мне нравится смотреть на твои слёзы? Нет. Но и жалеть не могу. Потому что злюсь!

Злится? Она и злится? Это она влезла ко мне в голову!

– Надо оно мне, видно! Могла бы уйти — уже вприпрыжку бы убежала! Я, между прочим, миллионерша! Знай как вернуться — сию секунду была бы там!

Она раздражает. Но где-то глубоко, под слоем гнева и стыда, появилось слабое, тёплое чувство. Я больше не одна. Кто-то есть. Пусть даже потому, что выхода нет.

Вы говорили, что поможете с репутацией…

Бабка вдруг замолчала.

Неужели обманула?

– Я думаю…

Пока она размышляла, я смотрела на осколки зеркала, и на меня нахлынуло. Я снова там. На коленях. Холодный, шершавый пол впивается в кожу сквозь тонкий шёлк. Каждый осколок ловит свет — будто десятки злых, насмешливых глаз. Его крик до сих пор звенит в ушах, заставляя сердце биться в животном ужасе. Я не понимала, в чём провинилась. Просто хотела стереть из памяти его слова, его прикосновения.

Каждая попытка подняться встречалась пинком или тяжёлой ступнёй на моих пальцах. Его смех — низкий, довольный — стал для меня самым страшным звуком на свете. Он наслаждался моим страхом. А я просто ждала, когда это кончится.

Идеальный муж. Мудрый правитель. Милосердный монарх. Всё это — ложь. Маска. Под ней — чудовище. И только я видела его истинное лицо. Только я знала, как легко ласка сменяется ударом. Я была его игрушкой. Вещью, которую можно ломать, а потом собирать — просто чтобы сломать снова. Каждый его взгляд свысока убивал во мне что-то.

– Ваше Величество.

Голос Марии заставил меня вздрогнуть. Осколков уже не было. Служанки исчезли.

– Я привела помощницу главного лекаря. Позволите ей войти?

Я подняла глаза. И похолодела.

Передо мной стояла та самая женщина.

Та, что, скорее всего, знает. Знает, что это я стащила из походного чемодана лекаря тот самый флакон. Сильнодействующее снотворное, которое в большой дозе становится ядом.

Глава 4.1 А руки-то загребущие!

– Пусть подойдет, – выдохнула я, глядя в окно, чтобы скрыть панику.

– Знаешь, Роза, я вот что думаю…

О боги, только не сейчас.

– Нам нужна она.

О чём вы?

– На нашей стороне. Личный врач — это удобно. Преданный — бесценно.

В её словах есть логика, но это не тот случай. Я же её почти подставила! И она теперь будет мне помогать? Смешно.

– Вот именно поэтому!

Это бред!

– Ай! – я вскрикнула, когда женщина извлекла первый осколок.

– Прошу прощения, Ваше величество. Потерпите немного.

– Много? – тревожно спросила Мария.

– Её величеству повезло. Чуть глубже — и задела бы вену.

– Глупая девчонка! Еще раз так бездумно! В вену! Это ж опасно!

Я поморщилась не от боли, а от её воплей.

Вскоре всё было кончено: осколки извлечены, раны обработаны, наложена мазь.

– Никто не должен знать о чём мы говорим. Если спросят высшие чины — скажи, что императрица преувеличивает. Или… что она печётся о своей внешности, спрашивала о мази от морщин. А чтобы не повторяться — добавь, что хочет поскорее родить здоровых наследников... — каждое слово было произнесено моим ртом, но говорила не я а бабка Роза.

На последних словах у меня перехватило дыхание. Одна мысль о детях от него — о зачатии — повергает в ледяной ужас.

– Я мало что знаю о ваших с императором отношениях. Но это самый быстрый способ проверить, можно ли ей доверять хоть в чём-то.

– Когда выйдешь… оброни несколько фраз перед служанками, а потом и перед коллегами, – сквозь зубы, под диктовку, выдавливаю я. – Императрица неважно себя чувствует из-за несварения. Рекомендую заботиться о ней и не расстраивать. А также… заменить все столовые приборы на серебро.

По лицам Марии и лекарши видно: намёк понят. Серебро показывает яды.

– Также упомяни, что я поранилась из-за отсутствия Саши. Моя фрейлина слегла с расстройством желудка. Позаботься и о её выздоровлении.

– Как прикажете, Ваше Величество, – женщина покорно склонила голову.

– Теперь вы будете приходить ко