Измена. Любимый захотел другую - Аша Фарт

Если Федя вытворяет всякий бред, то почему я не могу учудить? Все-таки мне предлагают быть не какой-то рыжей блядью кустовой, а невестой директора крупной компании, причем привлекательного.

На мой ответ брови Захарова чуть приподнялись.

— … — пауза длилась еще какое-то время.

— Хочу посмотреть, как вы теперь выкрутитесь, — произнесла, чтобы не показать, как взволновала меня сама по себе идея.

Захаров улыбнулся.

— Идет, — протянул руку в заключении соглашения.

Протянула в ответ, деланно не реагируя, как приятно, что он провел пальцем по моему запястью.

Позже пришло осознание, я ведь ввязалась в игру, из которой не знаю, как выйти!

*******

Мой телефон снова завибрировал. Не стала смотреть на экран — знала, кто это.

Федя.

Опять.

Пятнадцатое сообщение за неделю. Настойчивость достойна лучшего применения.

Я мысленно свернула Федькино СМС в трубочку и отправила прямиком в виртуальную мусорку. Если бы у телефона было лицо, еще и плюнула на экран — наверняка показать свое пренебрежение.

Козлина изменил — пусть идет в утиль.

Почему до сих пор не заблокировала номер?

Жаль? Смешно.

Я не из тех, кто ноет над разбитыми тарелками, а просто подметает осколки и покупает новую посуду.

Но Федя был не тарелкой. Он был разбитой бутылкой в кустах, о которую я однажды порезалась. И теперь, спустя время, он все еще пытался вымолить прощения уведомлениями.

Как-то не выдержала и прочитала сообщения:

«Виточка, давай поговорим…».

«Я все осознал…».

«Ты мне снишься…».

Осознал? Отлично. Теперь осознай, что ты — мусор.

В данный момент взяла телефон и провела пальцем по экрану, удаляя историю. Черный список давно ждал этого имени. Еще одно движение — и Федя официально перестал существовать.

Гораздо лучше стало.

Вздохнув с облегчением, откинулась на спинку кресла.

Сейчас были другие заботы. Например — Захаров.

И, словно почувствовав, что о нем подумали, телефон зазвонил.

Незнакомый номер, но чутье подсказало — это «Костенька» звонит.

Он не тот мужчина, который спрашивает, что и как делать.

— Алло? — бодро ответила я, хотя в груди екнуло волнением.

— Виолетта, — голос Захарова. Низкий, твердый, без права на отказ. — В выходные у нас семейный ужин за городом. За тобой заедет мой водитель.

Я прокрутила в голове слова босса.

«У нас».

«Семейный ужин».

«Заедет».

Никаких «ты не против?», «какие у тебя планы?».

Типичный Захаров.

— Что значит «у нас», Константин Геннадьевич?.. — нарочно растянула его отчество, играя в непокорность. — Или теперь «Костиком» звать?

На том конце провода прозвучал легкий смешок.

— Да, Вита. Так и называй, — сказал мужчина. — Но всяких «котиков-бегемотиков» не надо.

Я закатила глаза.

— Хорошо, котик, — строптиво ляпнула в трубку. — Но с чего это я должна ехать к вам на ужин? — голос зазвенел напряжением. — Я согласилась на невесту, но в рабыни точно не записывалась, чтобы бегать к вашему семейству по первому зову.

— Я ценю твою независимость, — произнес он слишком спокойно. — Но раз уж согласилась сыграть, то придется продолжить.

Блин.

— А можно взять свои слова обратно? — фыркнула я.

— Нет, — отчеканил Захаров.

— Какая неожиданность, — проворчала, надувая губы, как та брюнетка в лифте.

Захаров помолчал. Потом его голос приобрел опасные нотки.

— Если не приедешь с водителем… — тихий выдох, — я сам за тобой заеду. Или ты на это напрашиваешься? Хочешь, чтобы я взвалил тебя на плечо и потащил на глазах у твоих соседей? — он произнес это так легко, будто обсуждал погоду. — Сплетни разнесутся. Тогда точно никуда не денешься.

Я сжала зубы.

«Черт».

Он действительно мог это сделать.

— Ладно, — сквозь зубы. — Буду готова.

— Умница, — похвалил Захаров.

Бульк. Отключился.

А я швырнула телефон на диван и зарычала.

«Семейный ужин»… стоило только подыграть единожды, пошло-поехало.

Еще одного загородного дома не хватало.

Перед глазами всплыли те самые кусты, где когда-то кувыркался пьяный Федя.

Ну хоть Захаров трезвый.

Мы кое-что забыли

Выходные

Ровно в семь вечера черный Mercedes G-Class с тонированными стеклами припарковался у моего подъезда с легким шорохом. Водитель — молчаливый мужчина и мрачный, как тень, — вышел, открыл дверь и замер, не глядя на меня.

Поняла, разговора не будет.

Я вздохнула, подтянула ремешок сумки выше на плечо и села в салон. Кожаные сиденья, запах дорогого дерева и легкий шлейф мужского парфюма — Захарова.

Как будто мы едем вместе.

Машина тронулась, и поехала по нужному адресу.

Особняк Захаровых встретил блеском, и я едва не ослепла от красоты через приспущенное окно автомобиля. Высокие окна, колонны, безупречный газон, будто выстриженный по линейке.

Транспорт остановился, дверь открыл мужчина в строгом костюме.

— Здравствуйте, госпожа Сафронова. Прошу.

«Госпожа».

Я чуть не рассмеялась из-за нелепости обращения, но сдержалась.

Играть надо до конца.

В холле никого не было, и я посмотрела на паркет, который похоже, натерли воском, отчего сверкал и вызывал опасения, что, если не проявлю осторожность, то поскользнусь и грохнусь. Захаров с родителями встретят меня лежащую в виде большой звезды, из которых более маленькие будут мелькать перед моими глазами после приземления моего шикарного тела.

воском для паркета и чем-то неуловимо-властным.

— Виолетта, — голос раздался сверху.

Захаров.

Он спускался по лестнице, не торопясь, будто давая время рассмотреть его.

Темный костюм, рубашка без галстука. Его образ гармонировал с моим белым платьем, ну, точно невеста.

— Ты опоздала на три минуты, — сказал высокомерно Захаров.

— Вы засекали? — приподняла бровь.

— Всегда, — непонятно то ли шутка, то ли серьезно говорит.

Его пальцы слегка коснулись моего оголенного локтя, направляя в гостиную.

— Родители ждут, — и у вел за собой.

Прежде чем войти в гостиную, Захаров назвал мне имена его родни — Илона Андреевна и Геннадий Иванович.

Зайдя в помещение, Илона Андреевна — в изысканном платье, с идеальной укладкой и лучистыми глазами — буквально вспыхнула, увидев меня.

— О, Виолетточка! — женщина подбежала, схватила за руки и осыпала комплиментами. — Какая прелесть! Костя, ты прав, она совсем не похожа на тех агрессивных девиц, что обычно крутятся вокруг тебя!

«Агрессивных девиц».

Я чуть не подавилась слюной, вспоминая брюнетку… Карина… Марина… Кристина?

— Спасибо, — выдавила я улыбку.

Геннадий Иванович — высокий, статный, встал с дивана и поприветствовал меня.

— Давайте пройдем на веранду, — сказал он, и мы пошли за ним.

Стол был сервирован безупречно. Хрусталь, серебро, свечи.

Илона Андреевна не умолкала.

— Ах, Костя, я уже отчаялась, что ты приведешь кого-то в этот дом! — его мать лучилась, глядя на меня. — Такая скромная, милая…

«Скромная».

«Милая» я улыбнулась, не подавая вида, как женщина заблуждается насчет моего характера.

— Мама, — тихо, но