Измена. Любимый захотел другую - Аша Фарт

силу, будто он готов был взять все, что захочет. Чувствовала жжение в груди, этот огонь, который разгорался от одного только его дыхания на моей шее. Я не смогла устоять, хоть и знала, что это глупо, опасно, не по правилам.

Сердце колотилось так сильно, что думала, оно вырвется. Губы Кости, его руки — все это было как наркотик, от которого кружится голова. И в тот момент я подумала: почему бы и нет? Я не святая, и он... он был другим.

Не так давно мне изменил мой бывший парень Федя, но не стала убиваться по нему. Особенно, когда на горизонте появился Захаров. Он не порет чепухи, серьезен, не напивается. Может, с ним будет все иначе? Возможно, не бросит на полпути, не переключится на следующую?

Сомнения жгут меня изнутри. Я ведь знаю, что у таких мужчин, как Захаров, наверняка сотни подруг. Под кроватью на всякий случай завалялось немерено красоток, готовых на все. Он босс, богатый, влиятельный — почему ему раз и навсегда выбирать меня, простую Виолетту, с мелкими радостями и глупыми мечтами? Будет он верен неделю, месяц? Или я просто очередная в списке, которую он использует и забудет?

Несмотря на страхи, рискнула. Пусть мы встречаемся, пусть он покажет себя, пусть этот огонь в нас разгорится. Я не отдам ему свое сердце — оно и так пострадало. Согласна на легкие, страстные отношения без обязательств.

Нам хорошо в постели, это правда. В тот вечер я поняла, что с ним тело оживает, душа трепещет, и все эти будни теряют свой серый цвет. Пока остановимся на этом. Пусть будет просто страсть, без слов любви, без обещаний. Посмотрю, как долго он выдержит. Переключится ли на других, или я окажусь той, с кем останется надолго?

На душе было тревожно, но и, когда вспоминала об импозантном Захарове, возбуждалась. Этот горячий самец меня не разочаровал. Хочется верить, что он не обидит.

Продолжала работать в компании, желая доказать родителям Захарова, что встречаюсь с их сыном не из-за вероятности получения поблажек. Я — человек, который строил свою жизнь на собственном труде. Никакого блатного повышения, только собственные усилия.

Константин Геннадьевич, всю жизнь доказывал родителям, что успех достигается упорством, а не их покровительством. Не хотела, чтобы наш роман — если это можно так назвать — бросил даже тень сомнения на мою карьеру. Я трудилась изо всех сил: приходила раньше всех, уходила позже, брала на себя даже те задачи, что никто не хотел, сидела над презентациями до поздней ночи, чтобы каждая цифра была идеальной, каждая идея — блестящей. Мечтала подняться по карьерной лестнице сама, доказать себе и Захаровым, что я профессионал, который заслуживает уважения.

И знаете, это работало! Шеф хвалил мои проекты, коллеги начали смотреть на меня по-другому — с завистью, наверное, потому что видели, как я рвусь вперед. Но внутри чувствовала некий груз: если кто-то узнает о нас с Костей, все подумают, что моя звезда загорелась не благодаря мозгам, а... ну, вы понимаете. Я боролась с этим страхом, каждым днем подчеркивая свою независимость, отказываясь от любых намеков на помощь. Нет, повышения добьюсь сама! Пусть видят мой труд, упорство, страсть к работе, а не к Косте, по крайней мере, не на работе.

А за пределами офиса все было иначе, как другой мир, где правила не писаны, а чувства бурлят.

Константин Геннадьевич — такой заботливый, хоть и скрывает это под маской сурового босса. В свободное время он меня баловал, приглашая в роскошные рестораны, где официанты в белых фартуках летают вокруг, как птицы, а меню — сборник мировых деликатесов.

— Вита, давай пойдем, самое время отдохнуть от работы, — говорил Костя, но порой я отказывалась.

Я же не привыкла к такому ухаживанию. В моей жизни всегда были скромные кафе с бутербродами да домашняя еда — ничего экстравагантного. Росла в семье, где каждый рубль считали, и вот теперь богатый мужчина пытается познакомить меня с атмосферой, где крошечное блюдо стоит как моя месячная зарплата.

— Костя, не надо, я чувствую себя не в своей тарелке, — шептала, краснея до корней волос, но он настаивал.

— Это для тебя. Я хочу видеть тебя счастливой, — говорил Захаров. — С меня не убудет, если угощу. Не стесняйся, пробуй все.

Я соглашалась, когда он брал меня за руку и смотрел таким взглядом, после которого невозможно отказаться.

Но все равно заказывала салат, боясь ненароком сказать что-то не то, и чувствовала себя на чужом празднике. Не хотелось, чтобы Костя думал, будто жду от него богатства. Я хотела его — такого, каким он был.

И вот однажды, устав от ресторанов, предложила:

— Давай пройдемся по городу.

Думала, он отвергнет, ведь не привык к обыкновенному досугу, но он удивил меня, согласившись.

Мы шли по оживленным улицам, держась за руки, и я почувствовала себя живой, свободной.

Костя внезапно начал шутить, рассказывая о детстве, — он редко открывался, но в такие моменты становился другим, мягче. Я внимательно слушала, впитывая, словно губка, его эмоции.

Проходили мимо элитного бутика, где вещи стоят целое состояние. Мой взгляд случайно упал на витрину, на потрясающее платье — длинное, струящееся, с нежными цветами, как будто сотканное из паутины. Я даже не заметила, как задержалась, и тут Костя, очевидно, заметив мой интерес, сказал:

— Зайдем?

Я вспыхнула:

— Что ты, не надо! Тут все очень дорогое. И скорее всего, нет на меня размера.

Я была полненькой, с формами, которые мужчинам нравится тискать, но в магазины стеснялась заходить и примерять, предпочитая заказывать через доставку.

Костя же настаивал, улыбаясь фирменной улыбкой, от которой грех не потечь:

— Ну, же. Вита, идем. Куплю, что тебе приглянется. Решайся.

Новое приключение

Внутри бутика продавщицы смотрели на меня с щепетильными взглядами, но ничего не сказали, видя рядом со мной состоятельного мужчину, который мог позволить себе выложить кучу денег за любую вещь.

Выбрав из предложенного ассортимента понравившееся платье, пошла в примерочную. Волнение не отпускало до самой кабинки из-за того, что решилась на такое роскошное удовольствие — покупку дорогущего наряда и от того, как ощущала Костин взгляд, прожигающий мне спину.

В примерочной я скинула свою одежду, оставшись в лифчике и трусиках. Кожа покрылась мурашками: чувствовала себя обнаженной в этом чужом месте. Хотела уже надеть новое платье, поднести его к себе, как вдруг раздался тихий шум — шторка отодвинулась ровно настолько, чтобы вошел Захаров.

Оглянулась, и заметила, как Костя смотрел на