Измена. Любимый захотел другую - Аша Фарт

— Ой, ну ладно, ладно! — женщина махнула рукой, но глаза ее все так же сверкали.

Геннадий Иванович ел молча, лишь изредка бросая взгляды на меня.

— Значит, вы работаете вместе, — произнес он, чье лицо не выдавало эмоций. — Начали встречаться до того, как устроиться в компанию или после?

— До, — ответила я, подозревая, что отец Захарова мог подумать, как я навязалась его сыну и использую служебный роман для продвижения по карьерной лестнице. Добавила: — Своими силами получила должность. Нареканий не было от руководства, от клиентов, коллег.

— Ах, умница! — вмешалась Илона Андреевна. — Костя всегда ценил умных женщин!

Захаров перевел разговор в другое русло, и тема не касалась рабочих вопросов.

После ужина Геннадий Иванович поднялся.

— Нам пора, — сказал мужчина.

Илона Андреевна неохотно собралась, потом мы все вместе проследовали к парадному входу. Мать Захарова обняла меня и шепотом сказала:

— Ты моему сыну нравишься. Я вижу. Он ни на кого так не смотрел.

О, Боже. Знала бы она правду.

Когда дверь закрылась за супружеской четой, я вздохнула с облегчением.

— Ну, вот и познакомились, — направилась к выходу. — Ваш водитель меня отвезет к…

Рука Захарова схватила за запястье, останавливая.

— Ты сейчас никуда не едешь, — уверенно заявил босс.

— Я, что, должна ночью добираться, пока вы наиграетесь в жениха и невесту? — разозлилась, устав от роли милашки перед его родителями.

— Нет, — Константин Геннадьевич притянул меня к себе за талию. — Мы кое-что важное забыли сделать. — Его пальцы скользнули по моему подбородку, приподнимая лицо. — Ну, а теперь можем познакомиться ближе.

«Он не шутит», — промелькнуло в голове.

— Как насчет первого поцелуя, невеста моя? — хрипловатой интонацией сказал Захаров, и мое сердце ударило в ребра.

— Я не… — запнулась.

— Не против? — ухмыльнулся мужчина. — Я так и знал.

Его губы нашли мои еще до того, как я успела ответить.

Горячие.

Твердые.

Без права на отступление.

Страсть раз

Захаров не дал мне ответить. Его губы нашли мои еще до того, как успела сомкнуть ресницы.

Горячие.

Не просто теплые — обжигающие и сладкие, как напиток, который он пил за ужином.

Напористые.

Не просящие, не пробующие — требующие.

И самое страшное — манящие настолько, что не хотелось избавляться от этого пленительного счастья.

Ооооххх…. Приятно, конечно, но веду себя, как развязная девка. Нельзя же позволять целовать первому попавшему….боссу….

В знак сопротивления мои ладони уперлись в его грудь, в этот непоколебимый и властный барьер, состоящий из сплошных мускулов.

«Оттолкни его, ну же!», — кричали мозги.

«Пошли нафиг», — возмущались пышные струны моей души.

Вместо проявления характера нежной фиалки, я, как дерзкая воительница, схватилась за края рубашки Захарова и сжала ткань, словно боясь, что он отстранится.

«Нет. Нет, это не мое тело, им завладели инопланетяне и управляют с помощью пульта с другой планеты», — блеяло мое подсознание.

Но это была я во всей красе.

Захаров, похоже, заметил мои колебания — не через слова, так как произнести ничего могла, поглощенная его ртом, а через дрожь в моих запястьях, через легкий выдох, который не сдержала.

Мужчина решил развеять все сомнения.

Его рука скользнула в мои волосы, схватила у затылка, жестко, но не больно.

— Ты никуда не денешься, — прорычал Константин Геннадьевич, и углубил поцелуй, заставив затрепетать.

Его язык коснулся моих губ, прошелся по ним, потребовал пропустить, как у нас на пропускном пункте компании — и я неосознанно приоткрыла рот, соглашаясь на вторжение.

Боже…

Захаров вкушал меня, как десерт, который откладывал до самого конца ужина, чтобы насладиться сполна. В реальности он отказался от тортика с чаем, поскольку я, выходит, его главная и единственная вкусняшка.

Мне хотелось так думать, да и целуя, мой босс, казался ненасытным мной.

Вторая рука Захарова опустилась на мою поясницу, прижала мое возбуждающее тело, и я ощутила, что он солидарен со мной в проявлениях нашей близости.

Константин своим твердым, неприлично явным возбуждением уперся мне в живот.

Он не врал. У него действительно на меня встает как на женщину.

От осознания этого факта мое тело ответило — бедра качнулись вперед, сознательно или нет — неважно. Я скользнула рукой между нами и коснулась его члена через ткань брюк, проскользнула по стальной выпуклости, и босс застонал.

Глухо.

Утробно.

Словно мое прикосновение сорвало с него последнюю маску.

Наше дыхание сплеталось, стало более учащенным, горячим.

Захаров отпустил мой затылок, провел рукой по шее, вниз, к ключице, будто закрепляя за собой территорию.

— Теперь ты поняла? — прошептал он, едва отрываясь от моих губ.

Я не ответила. Не могла.

Не оттолкнула.

Мои руки все еще сжимали его рубашку.

И это был ответ.

Мое сбивчивое прерывистое дыхание, выдавало внутреннюю бурю.

Константин прищурился, изучая мой потерянный взгляд, распухшие губы, растрепанные волосы, румянец, ползущий от щек к шее.

— Вижу, не поняла, — его голос был низким, почти воркующим. — Придется повторить.

— Костя... — пискнула я, когда лицо Захарова вновь приблизилось.

Он ухмыльнулся.

И снова захватил мои губы в капкан страсти.

Его ладони скользнули вниз, накрыли мою грудь, скрытую тканью платья.

Я вздрогнула от острых ощущений.

Пальцы Захарова провели по контуру моих холмов всевластия, нашли твердые горошины и замедлились, наслаждаясь моей томной реакцией.

— Ах...

Я не хотела этого звука, но протяжный стон вырвался откуда-то из глубины моего океана безумия, которое спало во мне до тех пор, пока Захаров не пробудил.

Набухшие, чувствительные от возбуждения, соски болезненно приятно отзывались на каждое прикосновение мужчины.

Я никогда не была ни с кем, кроме Феди. Но сейчас...

Константин Геннадьевич. Мой босс. Лже-парень и жених…. Можно сказать, чужой мужчина, которого знала годами, как начальника, но понятия не имела, какой он вне офисных стен.

Стоило ли поддаться полностью? Переступить черту, которую никогда бы не перешла с другими?

Отдаться красивому, импозантному, опасному мужчине просто потому, что он этого хочет? Ведь неизвестно надолго ли ему хватит терпения быть со мной и не переключиться на одну из женщин, похожих на ту Марину… Полину… или как ее…

Прежде чем я решила, рука Захарова прошмыгнула в мое декольте. Не прерывая поцелуя, он отодвинул ткань, оголил плечи, спустил ткань платья ниже и груди вырвались на свободу, полные, тяжелые, с темно-розовыми сосками, уже твердыми от желания.

— Какие классные, — прохрипел он, сжимая их в ладонях. — И еще настоящие.

Моя кожа покрылась пупырками от его жгучего всепожирающего взгляда и, безусловно, в душе было приятно, что он оценил мои формы по достоинству. Природа щедро наделила шикарной грудью, которой грех не гордиться.

Платье