Измена. Любимый захотел другую - Аша Фарт

Вскрикнула, наполняясь желанием: тело вспомнило ласки в бутике, и я рефлекторно раздвинула ноги в приглашающем жесте.

— Хочу теперь снять с тебя и платье и комплект, который купили, — прорычал Захаров, голос низкий, хриплый, полный похоти.

Его руки срывали платье — не аккуратно, а грубо, молнию вниз, и ткань соскользнула с плеч. Удивительно, как ткань не порвалась от напора.

Чтобы не превратить наряд в клочья, я помогала раздевать себя. Снимала одежду с него, извиваясь, избавляясь от рубашки, пока он зубами приспускал кружевной лифчик. Соски оголились, твердея от прохладного воздуха к коже и его возбужденного взгляда.

Костя не медлил: губы его сомкнулись на одной вершинке груди, затем на другой, язык закружил, облизывая, зубы нежно прикусили, захватив кожицу и оттянув на себя. Волна жара пронзила меня, я прогнулась в спине, пальцами вцепилась в мужские волосы, натягивая сильнее.

— О, Костя... — выдохнула я, чувствуя, как влага между ног становилась нестерпимой.

Он урчал от удовольствия, его рука скользнула вниз, срывая с меня трусики и пальцы нырнули в мокрую дырочку, одновременно дразня клитор.

Я не осталась в долгу: взялась за штаны, расстегивая ремень, потом освобождая член из трусов. Мужское достоинство было таким большим, что каждый раз дрожала от воспоминаний, когда Захаров входил в меня.

Мы разделись полностью, обнаженные тела сплелись на диване в зале, где горел только свет вечернего солнца сквозь занавески.

Костя приподнял меня, раздвинув ноги шире, и вошел — резко, глубоко, одним толчком. Я закричала, но звук утонул в его поцелуе. Диван заскрипел под нами, ножки заерзали по полу от учащенного ритма — Захаров долбил меня интенсивно, мощными рывками, бедрами шлепая о мои.

Каждый удар отзывался пульсацией в теле: удовольствие росло, как цунами, от силы его движений.

Я обхватила ногами Костю, а он запрокинул мою голову, кусая шею, оставляя отметины, шепча грязные слова:

— Моя сладкая шлюшка. Хочешь больше?

Я стонала в ответ, тело дрожало, оргазм накатывал сначала как предгрозовое облако, а потом взорвался — сжалась вокруг него, крича его имя, ногти впились глубже в кожу на предплечьях.

Костя не остановился, разгоняясь, а диван еще громче заскрипел.

Сделав последние мощные толчки в унисон моей дрожи оргазма, Захаров выдохнул, вынул член и рыча от удовольствия, излился на мое бедро.

Мы замерли, потные, запыхавшиеся. Костя накрыл своим весом, но уперся локтями о диван, чтобы не давить.

— Черт побери, — хрипло засмеялся он в мои локоны, когда мебель затрещала под нашими телами, будто вот-вот не выдержит, — переезжай ко мне, Вит. Не могу сказать, сколько лет твоему дому и квартире, в частности, но выглядит все неблагонадежно. Я даже отжарить тебя не могу, не подумав о том, что диван под нами способен развалиться.

Я засмеялась, при этом в следующее мгновение наигранно насупилась, упираясь ладонями в крепкие плечи, силясь отодвинуть — он был тяжелым, но таким приятным.

— Зато пошлишь даже под звуки скрипящего дивана, — фыркнула, имея в виду «сладкую шлюшку».

Все еще задыхалась от интенсивного секса, но в голосе сквозила игривость.

Захаров поднял голову и легонько прикусил зубами мою ключицу, заставляя вздрогнуть.

— А тебе не нравятся грязные словечки? — заурчал он, как огромный котяра, мой суровый босс, снова входя в меня и начиная разгоняться бедрами — медленнее теперь, лениво, растягивая удовольствие. — Нет? Точно? Тогда буду их применять, пока не съедешь отсюда. Моя женщина должна жить в комфорте.

Его слова приятно отозвались во мне, пробуждая чувство нежности, также вспыхнула очередная волна желания.

Я обвила руками шею Захарова, прижимаясь ближе, чувствуя, как он твердеет внутри снова.

— Может, мне и нравится... чуточку, — прошептала я, краснея, но с вызовом в глазах.

Костя усмехнулся, ускоряясь, и диван снова застонал под нами.

Мы продолжали несколько часов, словно не могли насытиться друг другом. Меняли позы, и Захаров трахал меня одновременно и лаская губами, и грубо стискивая в объятиях. Его руки придержали меня за бедра, шею, волосы, заставляя извиваться и стонать под ним.

Я неоднократно выкрикивала имя Кости, царапая ему спину, кусая в плечо, пока вместе не кончили еще и еще раз.

Наконец, когда солнце зашло и комната наполнилась сумерками, мы обессилели. Лежали, обнявшись, его пальцы ласково кружили по моей спине, а я думала о его предложении.

Переехать? К нему? Внутри бурлил страх, волнение, но и тяга.

— Подумаю, — пробормотала я, зарываясь носом в его грудь.

Костя кивнул, целуя макушку.

— Ты моя, Вит. Не отпущу, — сказал так четко, что хотелось верить.

Той ночью мы заснули на диване, среди разбросанных покупок — платьев, белья. Утром меня разбудил запах кофе из кухни — Костя, мой босс, теперь и любовник, готовил завтрак в нижнем белье. Видимо, учел, что я не готова голыми разгуливать по квартире, поэтому не стал смущать.

Укутанная в покрывало, стояла в дверном проеме и смотрела, как он ловко справляется со столовыми приборами.

Я улыбнулась, чувствуя, как тело ноет от наших ночных игр.

Костя пригласил за стол, расставляя тарелки с едой, которую нашел в холодильнике. Принимая чашку с кофе, мне захотелось попробовать пожить с ним. Если и правда, не отпустит меня, то пусть у нас все получится.

Ты мне отказываешь?

Я уже несколько недель жила в особняке Захарова Константина Геннадьевича — человека, который раньше был всего лишь моим боссом, а теперь стал моим любовником.

Интерьер — сплошь роскошь: мраморные полы, кожаные диваны итальянского производства и прочее. Моя комната — нет, теперь наша спальня — была на втором этаже. Кровать размером с небольшой дом, с шелковым бельем, которое пахло лавандой и свежестью. Утром клининг убирал до блеска помещения, а шеф-повар готовил нам изысканные блюда.

Костя делал все, чтобы я чувствовала себя как в сказке.

Вообще мой переезд случился внезапно, как и все в нашей истории. После той ночи на диване в моей однушке Костя не отставал: ласкал, уговаривал, шептал в ухо, что его особняк — это наш дом, и я не должна больше возвращаться в свою квартиру, которую могла оставить просто так, если хочу.

— Зачем тебе эта норка? — говаривал он, обнимая меня в постели, пока я еще таяла от последнего оргазма.

Конечно, страшно было менять жизнь так резко. Но его аргументы были железными: его близость, шикарный секс, власть, которую он имел надо мной, и та страсть, что кипела между нами.

В итоге я согласилась.