Печать безумных. Пророчество - Екатерина Ивановна Гичко

Эта госпожа явно стоила очень дорого и цену свою прекрасно знала. Высокая, полногрудая, с покатыми бёдрами и длинными светло-русыми волосами, невообразимо женственная и ничуть этой женственности не стесняющаяся. Буквально выпячивала её. Лирка рядом с ней ещё сильнее почувствовала собственную неуклюжесть и мужиковатость.

— Позволь представить, — совсем по-светски завёл разговор Викан, — госпожа Жеѐта, очень хорошая знакомая моего брата Увашара.

— А когда-то была и твоей… — госпожа Жеета сладко улыбнулась.

— Увы, я уже не столь свободен. А это госпожа Лиркаа Шхаелый.

Услышав имя рода, Лирка поспешила взять себя в руки и отвесить женщине церемонный поклон. И только потом поняла, что приветствие было излишне мужским.

— Госпожа Лиркаа на эту ночь будет моим напарником, и мне очень нужна твоя помощь, чтобы она выглядела как самый привлекательный цветок этой улицы.

Лирка растерянно на него посмотрела. Кого он хочет из неё сделать?

— Только госпожа Лиркаа — дана уважаемого рода, честная вдова и мать прекрасного сына, так что сделай так, чтобы её мало кто мог узнать. Конечно же, труды будут хорошо вознаграждены.

— Не переживай, мой хороший, — госпожа Жеета уже не смотрела на Викана, занятая изучением Лиркиной фигуры, — мы с девочками смогли сотворить нежнейший цветок даже из тебя, а тут столь превосходный материал, — она без стеснения прижала ладони к груди магички, приподнимая и наслаждаясь тяжестью, затем огладила упругий живот и оценивающе похлопала по бёдрам, словно норовистую кобылу. Лирка не осмелилась ей перечить. Почему-то рядом с красивыми женщинами она чувствовала себя беспомощной. — Но вот это, — госпожа Жеета бесцеремонно схватила её за подбородок и заставила повернуть голову набок, чтобы лучше рассмотреть ветвистый шрам, — будет сложно скрыть.

— Может, замазать чем-то? — предложил Викан.

— Нет, слишком явный, — отвергла предложение женщина, — такой ничем не скроешь, если только ты не хочешь её в маске вывести. Но, — по пухлым губам скользнула хитрая улыбка, — можно сотворить из него нечто иное. Пусть все посчитают это маленькой экзотической прихотью красивой женщины.

Лирка ощутила, как её заполняет ужас. Ирресов ужас.

«Лирка, чего она хочет?»

— Глаза поменьше, лицо попроще, — наглец Викан лучился довольством, продолжая осматривать сидящую напротив женщину. — Совсем неплохо получилось, тебе очень идут платья. Давай, приходи в себя.

Лирка возмущённо на него уставилась.

«Его бы во всё это обрядить», — на самом деле Иррес даже особо не злился.

После того, как на зов госпожи Жееты выпорхнули соседки, такие же красивые, наглые и смешливые, и закружили вокруг Лирки, раздевая её и вытряхивая из мундира, за который та отчаянно цеплялась, страшно уже не было. Ошеломление и страх перешли на новый уровень, и Лирка просто выпала в прострацию, а Ирреса малость утешили красивые полуголые женские тела, которые без стеснения об них отирались. Сборы заняли такое невероятное количество времени, что солнце почти скрылось за горизонтом, когда они садились в экипаж.

Зато теперь Лирка была такой, какой никогда не была. И даже вообразить не могла себя такой! Образ, увиденный в зеркале, всё ещё стоял перед глазами и вызывал одобрительную оторопь даже у Ирреса. Только господин Наэш казался ничуть не удивлённым и уверял, что ничего иного и не стоило ждать.

Когда её подвели к зеркалу, Лирка сперва отпрянула, вызвав смех у женщин, которые тут же начали подшучивать над скромной вдовой, не обласканной мужним вниманием. Потом осторожно подошла и ошеломлённо уставилась на себя. Ей подобрали платье сапфирового цвета, слишком роскошное и восхитительное на взгляд Лирки. Изначально Жеета остановила свой выбор на жемчужного цвета платье, которое не очень подходило для вылазки, но хорошо смотрелось с невинным личиком, а ещё имело интригующий вырез, в котором хорошо смотрелась обнаруженная между грудями татуировка в виде галки. Но здесь Лирка проявила твёрдость и тихо намекнула женщине, что, может, она и честная вдова, но ей тоже есть что скрывать. И тогда из недр гардероба было вытащено более подходящее по цвету и фасону платье. Верхняя его часть плотно облегала талию, закрывала всё вплоть до горла, опоясывая шею тонким воротничком-стойкой. Грудь приподняли повыше, жёстко утянув лифом рёбра, и теперь она волнующе поднималась под собранной складками тканью. А вот рукавов не было вовсе! Их отсутствие самым неприличным образом открывало руки, но больше всего Лирку смущали оголённые плечи. Подол платья широким шуршащим великолепием падал в пол, и Лирка откровенно не понимала, как в нём передвигаться, чтобы не наступать. Талию крепко перетягивал широкий кожаный ремень, отчего та казалась уже, чем была на самом деле. Или из-за широкой юбки… Магичка на какое-то время растеряла все связные мысли, пытаясь примириться с тем, что в зеркале действительно она и что платье ей… в самом деле идёт.

Когда женщины, коварно хихикая, принесли панталоны, чулки и туфли, Лирка воспротивилась и даже пригрозила выскочить в окно. Она настояла на том, чтобы оставить собственные портки, штаны и сапоги. А то придётся драться, а у неё там… о, боги!.. кружева! Нет, нет и нет! Ни в коем случае! Она даже нарычала на напирающих женщин, и те всё же решили, что стоит уступить.

Но ещё больше, чем платье, Лирку поразило собственное лицо. Её долго красили. Кожа с непривычки чесалась от пудры, а обильно обмазанный чем-то шрам зудел, и женщина едва удерживалась, чтобы не потереть его. Ресницы ощущались неприятно тяжёлыми от краски, а вот искусанным губам было хорошо. Их смазали чем-то жирным, и ранки наконец перестали ныть. Исчезло и желание постоянно их облизывать. Жеета долго решала, использовать ли парик, но потом решила, что если быть эксцентричной, то быть эксцентричной во всём. Как-то по-особому зачесали кудри и водрузили на них венок из шипастых роз тёмно-алого, почти чёрного цвета.

И из зеркала на Лирку смотрела совершенно незнакомая женщина, похожая на неё только испуганным взглядом. С белой кожей, на которой сочно алели яркие губы, чёрными бездонными омутами темнели глаза, а по правой половине лица, на месте шрама, ветвилась выведенная чёрной тушью шипастая ветвь, так хорошо сочетавшаяся с тяжёлым венком, в котором колючек было больше, чем цветов.

«Я завидую себе, — потрясённо выдохнул Иррес. — Как мне повезло находиться в этом теле!»

«Иррес», — укоряюще протянул господин Наэш.

Даже Лирка понимала, что образ излишне смелый. Она не сможет с достоинством нести его, и осознание этого заставляло её ещё больше нервничать. Когда первое ошеломление схлынуло, она явно увидела все недостатки.