Моя Ошибка - Никтория Мазуровская

опять начнешь про любовь, что я твоя, и так далее. Но наше время прошло, понимаешь? Ты себе решил что-то. Сам ушел. Сам вернулся. А моего мнения ты спросил? Что мне сейчас нужно, спросил?

Начала закипать. Злость. Негодование. Обида. Не отпустило ее еще. Не прошло. Не отболело. И все опять по новой. Сама виновата. Нужно было выгнать его к черту. И не бросаться к нему в постель со всех ног. Опять по кускам себя собирать.

А получится ли?

Не будет она уже полноценной, как раньше.

У нее мама умерла и будто кусок из души вырвали и вернуть на место забыли. Там только боль пульсирует: то сильно и остро, а бывает едва заметно и просто ноет. Но забыть об этой боли она не может. Сил нет.

У нее семья разваливается. Сестра слетает с катушек. В одно мгновение она взрослая и понимающая, ответственная. А в другое…, а в другое ищет приключения в ночных клубах, на свою задницу.

У Сони работа.

А теперь еще и это.

Снова позволила себе к нему прикасаться. Обнимать. Целовать. Отдаваться ему. Покоряться его желанию, его рукам, его чувствам.

Ну а дальше что? Что?

Снова ему в голову что-то взбредет, и он уйдет? А от нее что останется? Вообще хоть что-то от нее останется?

- Десять минут назад ты в моих руках кричала от наслаждения. Ты была моей, что бы сейчас не говорила. Ты моя, не потому, что я так считаю, а потому, что ты так себя ощущаешь. Я говорю, что люблю тебя. Я виноват, да. Но я вернулся. Хочешь ты или нет, но между нами ничего не изменилось. Я твой, а ты моя.

- Я твоим словам не верю, доказательная база слабовата, знаешь ли, аргументов не хватает, - сарказма в голос добавила, - Говоришь, не изменилось ничего? Ошибаешься. Изменилось все. Мне больше от тебя ничего не нужно: ни любовь, ни жизнь вместе, ни свадьба, ни дети. Ни-че-го. Потому что, Я так хочу. Я так решила. Ясно?

Максим предполагал, что это услышит, но это не значит, что он был готов к той боли, которую ощутил в себе. Своя боль с ее смешалась и стало совсем невыносимо. И, может стоило заставить ее замолчать проверенным методом, но вот тогда это точно будет та ошибка, которую он не исправит.

Ему не просто укажут на дверь, а поблагодарят за «чудесный и волшебный трах», и предложат рассчитаться валютой. Опустит все до примитива.

Соня его оттолкнула от себя и начала одеваться. Он тоже.

Может, разговора ее и не слышал, но отпускать среди ночи куда-то и в таком состоянии не собирался.

Плевать, что пошлет его и будет злиться. Не оставит ее одну.

- Я с тобой.

Зыркнула на него, но возражать не стала. А вот это уже интересно. Значит, помощь нужна, не признается в этом открыто, но ему и слов не надо, и на свой счет ее согласие записывать Максим не спешил.

Не будь здесь он, позвонила бы кому-то другому. Дело именно в этом. Ей нужен кто-то рядом из мужчин.

Кто-то вляпался в дерьмо, и он мог сказать, что это Эля, но, когда они говорили недавно, девочка выглядела достаточно благоразумной. И он даже удивился такому ее поведению и манере речи.

Что-то тут не так.

***

Спасибо неизвестному, пока что, бармену,-в должности доброжелателя она сомневается, но в памяти все же числился бармен.

Несколько недель назад был этот самый клуб, элитный, для крутой молодежи, как сюда затесалась Элька и ее компания, не ясно, но не суть.

Максим потащился с ней, благодарить его за это посчитала излишним. Все, что хотела сказать, она сказала.

Может быть, он прав. Соня до сих пор ощущает себя его. Прошло достаточно времени, но ее мироощущение не изменилось, это правда.

Она- его. Во всем. Телом, душой, мыслями. Его.

С ним хочет разделить свое горе. Выговориться. Ему хочет показать свои слезы. В его утешении она нуждается. С ним сможет пережить все.

Но говорить и признаваться в этом не будет.

Не верит. Не ощущает, что он ее. Несколько часов сексуального жара и удовлетворения потребностей тела,- это ничто.

Его слова зацепили, и в какой-то момент она даже в них поверила. Но слова,- это всего лишь слова.

Поступки всегда говорят правдивей, честней.

Фейс-контроль на входе они не прошли, она бы посмеялась над этим, но не стала. Достала удостоверение и тыкнула охране под нос.

- Я просто заберу сестру домой, шуметь не буду. А если с ней что-то случится, пока я торчу здесь, разнесу вашу богадельню по кирпичику, и никто мне слова не скажет, ясно?

Дальше никаких препятствий.

Максим шел впереди, расталкивая танцующий пьяный народ. А она шла за его спиной и пикнуть не успела на это. Он просто взял ее за руку и потащил за собой, защищая собственным телом от беснующейся толпы молодых, и не очень, тел.

Эля восседала за столиком на втором этаже, рядом кто-то из ее подружек, и еще парочка интересных субъектов.

Хрен разберешь, что такие люди забыли в этом месте. Пьяные в стельку, могут только порыкивать на окружающих и мять упругие бока молодых «красоток», сидящих у них на коленях.

Пиз*ец.

Ее сестра, одетая как последняя шалава. Чулки в сеточку (и весь клуб знает, что это именно чулки) и платье, которое не прикрывает и малой части того, что надо бы прикрыть. Но этого было недостаточно.

Эля откровенно «ссосалась» и Соню передернуло от этого зрелища. Поцелуем, такое назвать нельзя. И красивой эротики в этом тоже нет.

Это было отвратительно.

В спальне, где кроме двоих никого нет,- и неважно как это выглядит со стороны,-да, уместно. Потому что важны ощущения, эмоции, чувства. Не до эстетики совершенно.

Но не в клубе. Не на коленях у незнакомого мужика, который старше на пол жизни и не является мажором. С таким нельзя играть в дам/не дам. Такие берут, если хотят, если видят, что девушка или женщина сама завлекает, сама просит. И пофиг потом, что это была просто игра.

Ее сестра дура!

- Твою мать! – рыкнул рядом Максим и двинулся в сторону «сосущейся» парочки.

- Я сама!

Он так на нее посмотрел, что разумней было бы остаться на месте. Но это же ее сестра, ее проблема. Соня двинулась следом.

***

Максим думал, что без мордобоя не обойдется, и