Бойня - Шанталь Тессье

вырываются из её заполного рта, пока я играю с её задницей и пробкой. Влагалище выглядит таким красивым, когда блестит от моей спермы и её возбуждения. Оно умоляет меня трахнуть его. Но не сейчас. Я собираюсь заставить Эш подождать.

Ему не требуется много времени, чтобы засунуть свой член ей глубоко в глотку и кончить. Когда Хайдин выходит, у него перехватывает дыхание, и Эш всхлипывает, её тело дрожит, когда мы начинаем развязывать мою хорошую маленькую шлюшку.

ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ

ЭШТИН

Я не покидала постель Сента три дня. После того как мы вернулись с прогулки, он трахнул меня в зад, а потом заставил прокатиться на лице. Я рыдала, когда наконец смогла кончить. Это была такая эйфория, что, клянусь, потеряла зрение. Ненавижу, но в то же время люблю, когда Сент заставляет меня ждать, прежде чем кончить.

Это самая лучшая пытка.

Как бы мне ни нравилось быть с Сентом, я теряю себя. Чувствую, как часть меня умирает каждый день. Моя прежняя жизнь становится скорее воспоминанием, чем реальностью.

Мне нужно снова почувствовать себя собой. Поэтому я встаю, принимаю душ, одеваюсь и немного подкрашиваюсь. Вместо того чтобы ждать, пока Джесси принесёт мне еду, я бреду в кафетерий. Сент сегодня уехал в дом Лордов. Сказал, что у него встреча, которую он не может пропустить.

Какая-то часть меня хотела, чтобы Сент принял решение за меня, связал меня и оставил ждать. Когда он этого не сделал, я поняла, какой жалкой стала. Слова моей матери до сих пор преследуют меня после её смерти.

«Он не полюбит тебя, Эштин».

Что бы я ни делала и что бы ни давала ему, это временно. Я ему надоем, и в конце концов он отбросит меня в сторону. «Бойня» поглотит меня. Знаю, что Сент говорил мне, что любит меня, но он также говорил, что никогда не причинит мне вреда. Клеймо на моей коже доказывает обратное. Я понимаю, почему он это сделал, но это не меняет того, как оно появилось.

К тому же, все Лорды должны размножаться, даже братья Пик. Я больше не живу, просто существую. Я не могу дать ему семью, которая у него должна быть, поскольку Лорды считают меня мёртвой.

Я должна смириться с этим.

Выйдя из кафетерия, захожу в лифт. Я поднимаюсь на нём в тишине, наблюдая, как пролетают этажи, пока лифт не останавливается и не открывается. Я выхожу и замираю, услышав песню «M.I.N.E.» группы Five Finger Death Punch, заполнившую коридор.

Медленно подойдя к приоткрытой двери, я останавливаюсь, когда любопытство берёт надо мной верх. Хайдин и Кэштон обычно остаются в доме Лордов, так что здесь только мы с Сентом. Я открываю дверь и вижу мужчину, который тренируется в комнате, напоминающей небольшой тренажёрный зал. На нём чёрные баскетбольные шорты и белая футболка с короткими рукавами и вырезами по бокам. Он подтягивается на турнике, согнув колени и скрестив лодыжки.

Я прислоняюсь к дверному косяку, наблюдая за происходящим блуждающим взглядом. Это Хайдин. Его тёмные волосы мокрые от пота, футболка прилипла к спине. Его руки напрягаются, когда он кряхтит в такт музыке, подтягиваясь снова и снова в быстром темпе.

Хайдин подтягивается ещё несколько раз, затем выпрямляет ноги и спрыгивает на пол. Он протягивает руку и хватает футболку сзади, срывает через голову и вытирает лицо, прежде чем отбросить в сторону.

Хайдин поворачивается, и его голубые глаза встречаются с моими, заставляя меня застыть на месте. Но это не потому, что он поймал мой взгляд. А потому, что без футболки мне была видна его спина. Хайдин подходит ко мне, и я поднимаю широко раскрытые глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, когда он встаёт передо мной.

— Что ты делаешь, Эш? — требовательно спрашивает он.

Я дрожу и тяжело дышу, сердце бешено колотится в груди. Хайдин хватает меня за руку и втаскивает в комнату. Захлопнув дверь, он прижимает меня к ней спиной. Я даже не сопротивляюсь, когда Хайдин хватает меня за шею своей большой рукой и прижимает мою голову к двери, опуская своё лицо к моему.

— Эштин? — рявкает он сквозь песню.

— Это... это был ты, — удаётся произнести мне, несмотря на то, что трудно дышать.

Он замирает, и крепче сжимает руку, ворча:

— Малышка...

— Они наказали тебя... из-за меня.

Не уверена, понимает ли Хайдин, что я пытаюсь сказать, потому что даже я не могу разобрать свои невнятные слова, так как он перекрыл мне доступ к воздуху. Слёзы застилают мне глаза, и его лицо расплывается.

Отпустив моё горло, Хайдин отходит, и я моргаю, позволяя слезам скатиться по щекам, чтобы прояснить зрение, пока кашляю. Он поворачивается ко мне спиной, и я делаю шаг вперёд.

— Я не понимаю, — говорю я, облизывая губы. — Ты написал Сенту.

Он уходит, и я вижу тонкие линии от удара кнутом по всей мускулистой коже. Они зажили и поблекли, но всё ещё заметны.

Хайдин был тем человеком, которого я видела висящим в комнате в подвале, когда отец Сента заставил меня пойти к маминому психотерапевту.

— Ты... — У меня дрожат губы. — Ты всё ещё висел.

Я делаю ещё один шаг к нему, когда он берёт свой телефон и выключает музыку. Я слышу, как моё тяжёлое дыхание наполняет комнату.

— Как ты написал Сенту?..

Хайдин ничего не говорит. Он берёт штангу и садится на скамью. Кладёт локоть на колено и снова начинает тренироваться.

— Хайдин...

— Вали, Эш. Я занят, — решительно прерывает меня Хайдин.

Я шмыгаю носом и вытираю слёзы с лица дрожащими руками.

— Почему они причинили тебе боль?

Он продолжает игнорировать меня.

— Из-за меня? — показываю на себя. Сглатывая, я пытаюсь вспомнить прошлое.… — Она сказала, что у действий есть последствия. Что ты сделал такого, за что тебя могут наказать?

В тот момент, когда я спрашиваю, у меня сжимается грудь.

— Клеймо... — в горле образуется комок. — Ты дал мне успокоительное.

Он поднимается на ноги и роняет штангу, испуская раздражённый вздох.

— Хайдин, мне так жаль, — плачу я.

Он снова подскакивает и протягивает ко мне руки, обеими ладонями обхватывая моё лицо. Хайдин заставляет меня посмотреть ему в глаза.

— Не извиняйся передо мной, малышка. Я сделал то, что сделал, потому что хотел этого. — Отпустив моё лицо, Хайдин нежно