Порочный наследник - М. Джеймс

под большим пальцем. Как он дёргался и стонал, какое у него было выражение лица, когда он кончал, как сильно он кончал для меня. Как будто в тот момент из него вырвались одиннадцать лет сдерживаемого желания.

Как и в случае со мной прошлой ночью.

Я кончила в душе, вспоминая, каково было прикасаться к нему. Представляя, как он делает со мной что-то большее, а я делаю с ним что-то большее. Я кончила так сильно, что у меня чуть не подкосились колени, и весь день думала о том, что может произойти сегодня вечером.

Но, судя по всему, ничего не произойдёт.

— Элио... — я останавливаюсь позади него, и он поворачивается ко мне лицом, держа в руках постельное бельё.

— Мы не можем сделать это снова, — решительно говорит он. — Мы будем продолжать в том же духе, Энни, ты же знаешь. Ты знаешь, как близко мы были… раньше. Здесь нас никто не поймает, никто не остановит. Ты знаешь, что произойдёт. Так что я буду спать на диване. — В его голосе слышится решимость. — Я рядом, если понадоблюсь. Ты можешь разбудить меня, если у тебя начнутся ночные кошмары, если... — Он замолкает. — Я здесь, Энни. Но мне нужно спать на диване.

Я вижу, что спор с ним ничего не изменит. Я киваю, покусывая губу, и иду готовиться ко сну.

Тридцать минут спустя я лежу в постели, остро осознавая тот факт, что Элио нет рядом со мной. Кровать кажется такой пустой по сравнению с тем, как было раньше. До прошлой ночи я никогда ни с кем не спала, и вдруг мне больше не хочется спать одной.

Не потому, что это был кто-то другой. Потому что это был Элио. Я не хочу засыпать без него. Я не хочу, чтобы он снова меня бросил. Я хочу…

Может, он был прав... Чувства, которые я испытывала к нему когда-то, которые я годами называла подростковой влюблённостью, никуда не делись. То, что я вижу его сейчас, когда мы оба уже взрослые люди, ничего не изменило. Если и так, то это только усилило то, что было когда-то.

Я всё ещё люблю Элио Каттанео. И, возможно, он тоже любит меня, но, очевидно, он не собирается в этом признаваться, и он никогда не позволит себе сдаться.

Я закрываю глаза, пытаясь заснуть. В ту же секунду меня затягивает в кошмар, который возвращает меня в ту ночь у Десмонда. Я снова на диване, придавленная его телом, а между моих ног упирается его твёрдый член. Его руки на моей груди, его губы на моей шее, он требует, берет без разрешения. Я пытаюсь закричать, но не издаю ни звука. Я пытаюсь дотянуться до осколка бокала, но руки не слушаются. И как раз в тот момент, когда я думаю, что он победит, что я почувствую, как он забирает то, что я не была уверена, что хочу ему отдать, я просыпаюсь, задыхаясь и покрываясь холодным потом.

Я сажусь в маленькой спальне хижины, моё сердце бешено колотится, и я пытаюсь отделить сон от реальности. Простыни промокли от пота, а руки так сильно дрожат, что я едва могу удержать стакан с водой на прикроватной тумбочке.

Больше всего на свете я хочу, чтобы место рядом со мной в постели не пустовало. Я хочу перевернуться и почувствовать, как Элио обнимает меня. Я хочу, чтобы он снова заставил мой разум затуманиться от удовольствия, чтобы я чувствовала себя хорошо от того, чего хочу, а не от страха перед тем, чего не хочу.

Я не упускаю из виду иронию ситуации. Единственный человек, рядом с которым я чувствую себя в безопасности, который может прогнать тени, оставленные Десмондом, решительно настроен держаться от меня на расстоянии.

Я смотрю на часы — 3:47 утра. Слишком рано, чтобы бодрствовать, и слишком поздно, чтобы притворяться, что я скоро снова усну. Я встаю с кровати и босиком иду в гостиную, нуждаясь в утешении, которое может дать только другой человек, даже если он настаивает на том, чтобы держать меня на расстоянии.

Элио растянулся на диване, закинув руку на глаза, его грудь поднимается и опускается в такт глубокому ровному дыханию. Во сне он выглядит моложе, больше похожим на того мальчика, которого я знала много лет назад. У меня сжимается сердце, и мне хочется прижаться к нему, почувствовать, как тепло его тела прогоняет остатки моего кошмара.

Вместо этого я стою и смотрю, как он спит, боясь, что если подойду слишком близко, он проснётся и отдалится ещё больше.

— Не спится? — Его голос, низкий и хриплый, пугает меня.

Я прикусываю губу.

— Плохой сон, — признаюсь я, обнимая себя руками. — Прости, если разбудила.

Он садится и проводит рукой по растрёпанным волосам. Даже в темноте, освещённой лишь лунным светом, проникающим сквозь щели в шторах, я вижу беспокойство на его лице.

— Десмонд?

Я киваю, не доверяя своему голосу.

— Иди сюда, — тихо говорит Элио, освобождая место на диване рядом с собой.

Мне не нужно повторять дважды. Я пристраиваюсь рядом с ним, и моя голова оказывается на его плече, как будто так и должно быть. Он машинально обнимает меня, его пальцы успокаивающе перебирают мои волосы.

— Я снова была в его пентхаусе, — шепчу я. — Он снова был на мне. Он почти... он...

Элио крепче обнимает меня, и я чувствую, как он коротко прижимается губами к моему затылку.

— Он этого не сделал, Энни. Ты сбежала. Ты в безопасности.

— Правда? — Вопрос звучит тише, чем я хотела. — Потому что я не чувствую себя в безопасности. Мне кажется, что я прячусь, что я всё ещё убегаю от него.

— Ты в безопасности, — твёрдо говорит он. — Я не позволю никому снова причинить тебе боль.

Я хочу ему верить, но рациональная часть моего мозга знает, что он не может этого обещать. Десмонд всё ещё на свободе. И в конце концов мне придётся покинуть эту хижину и снова встретиться лицом к лицу с миром. Моя единственная надежда на то, что всё вернётся на круги своя, как было раньше, это то, что Элио найдёт его и остановит до того, как это произойдёт.

И если это случится, если Элио убьёт его ради меня, если Десмонда не станет… я вернусь домой.

И для нас с Элио всё вернётся на круги своя.

От этой мысли у меня в груди словно разверзлась пропасть. От мысли, что Элио больше никогда не прикоснётся ко мне, даже вот так…