Порочный наследник - М. Джеймс

— Есть какие-нибудь сведения о банде, с которой работал Рокко? — Спрашивает Ронан, как только видит меня.

— Я отправил нескольких наших людей следить за ними и собираю информацию о том, где они были в последнее время и чем занимались. Скоро у меня будут сведения.

На самом деле я слежу за передвижениями Десмонда с тех пор, как мы с Энни поговорили вчера вечером, и отправил часть своих людей следить за ним. Этот человек явно встревожен, он отменил несколько деловых встреч и, по словам его консьержа, заказал доставку еды вместо того, чтобы пойти куда-нибудь поесть.

Я достаю телефон, чтобы проверить последние данные от моей команды наблюдателей.

— Кажется, они напуганы. Может быть, они просто слышали, что мы мобилизовались и кого-то ищем. Это не обязательно значит, что они были причастны. Но если были, мы узнаем.

— Хорошо. — В голосе Ронана звучит дикое удовлетворение. — Они должны бояться. Если они как-то причастны к тому, что случилось с моей сестрой...

Он не заканчивает свою угрозу, но ему и не нужно. Я прекрасно знаю, на что способен такой человек, когда его семье угрожает опасность. И я точно знаю, что он сделает с тем, кто солгал ему об этом. С тем, кто позволил ему зайти так далеко, хотя я мог бы покончить с этим парой предложений.

Но он брат Энни. Не совсем мой, даже если когда-то мы были так близки. Даже если я жил здесь как член семьи, на самом деле я никогда ею не был. И если Энни думает, что правда его погубит...

Я должен ей доверять. Я собираюсь предать одного из них — ничего не поделаешь. Либо я солгу Ронану, либо предам её.

И, да поможет мне Бог, я знаю, что никогда больше не позволю себе причинить ей боль.

— Ты в порядке? — Спрашивает Ронан, заметив выражение моего лица. — Ты выглядишь так, будто увидел привидение.

— Просто устал, — лгу я. — Плохо сплю с тех пор, как пропала Энни.

Это не совсем ложь, я действительно плохо сплю, хотя это больше связано с женщиной в моей постели, чем с беспокойством о её безопасности.

— Никто из нас не спит. — Голос Ронана звучит хрипло от усталости. — Но мы найдём её, Элио. И когда мы это сделаем, да поможет Бог тому, кто причинил ей боль.

Я киваю и издаю соответствующие звуки в знак согласия, думая о том, что Энни в безопасности в хижине, где она, наверное, снова убирается или читает одну из книг на полках. Контраст между страданиями Ронана и реальностью ситуации заставляет меня чувствовать себя худшим из предателей.

Остаток дня проходит в череде ложных зацепок и фальшивых отчётов. Я координирую работу команд, которые прочёсывают районы, где, как я знаю, Энни нет, проверяю информацию о том, что её видели, хотя я знаю, что это невозможно, и в целом трачу впустую время и ресурсы всех присутствующих, чувствуя себя предателем.

К тому времени, как я извиняюсь и возвращаюсь в хижину, я уже измотан своим обманом. Поездка кажется бесконечной, и это усугубляется осознанием того, что я приближаюсь к ситуации, которая не менее сложна, чем та, что сложилась у меня с Ронаном, просто по совсем другим причинам.

Когда я захожу, Энни лежит на диване, свернувшись калачиком с книгой на коленях. Должно быть, кто-то из моих людей принёс ей то, что она просила: на ней штаны для йоги и длинная футболка, и я понимаю, что скучаю по тому, как она выглядит в моей одежде. Эта мысль бьёт меня под дых, как удар, в тот самый момент, когда мой член твердеет при виде её стройных ног в обтягивающих брюках, и я запутываюсь в головокружительном клубке противоречивых эмоций.

Когда она поднимает глаза и видит меня, её голубые глаза загораются, и я чувствую себя так, словно меня ударили под дых.

Я так сильно хочу её, что мне больно. И я не могу допустить, чтобы это зашло слишком далеко.

Я буду спать на этом чёртовом диване, даже если это меня убьёт. Если мы продолжим спать в одной постели, то будем и дальше нарушать границы. Будем отодвигать эти границы всё дальше и дальше, пока я не окажусь внутри неё и мы не сможем вернуться назад.

— Как прошёл твой день? — Спрашивает она, откладывая книгу и прикусывая нижнюю губу. Всё моё тело пульсирует от желания подойти к ней, обнять её и слизать боль с её полных губ.

— Ужасно, — признаюсь я, снимая куртку и вешая её на крючок. — Я восемь часов лгал твоему брату о том, где ты и что с тобой случилось. Это съедает меня заживо.

Энни поджимает губы.

— Я знаю, — шепчет она. Выражение её лица становится мрачным. — Как только мы его найдём…

— Чем раньше, тем лучше. — Я делаю паузу и смотрю в сторону кухни. — Ты ужинала?

Энни качает головой.

— Я съела немного яблок и мясных деликатесов с сыром. Но ничего... существенного.

— Я что-нибудь приготовлю. — Прежде чем она успевает возразить или вообще что-нибудь сказать, я прохожу мимо неё на кухню, просто чтобы увеличить расстояние между нами. Чтобы остудить голову, прежде чем я совершу какую-нибудь глупость, например, подойду к ней и буду целовать её, пока у нас обоих не перехватит дыхание.

Мы больше ни разу по-настоящему не целовались. Если не считать того, как её губы коснулись моих в её спальне. Я не целовал её прошлой ночью, а она не целовала меня сегодня утром. Как будто мы оба знаем, что, хотя мы уже делали это раньше, это может полностью разрушить тот контроль, который есть у нас обоих.

Если я её поцелую, я потеряю себя. И тогда мы оба потеряемся.

ГЛАВА 17

ЭННИ

Сегодня Элио отказывается спать со мной в одной постели.

После ужина, невероятно хорошо приготовленного стейка с диким рисом из коробки и зелёной фасолью из банки, здесь сложно найти нормальные продукты, Элио убирает со стола, снова не позволяя мне ничего делать, а затем молча идёт в гардеробную за подушками и одеялами. Я иду за ним, и от мысли о том, что мне придётся спать одной... и не только, меня охватывает паника.

Я надеялась, что он снова прикоснётся ко мне. Может быть, позволит мне снова прикоснуться к нему. Я весь день думала о том, как он ощущался в моей руке: напряжённая твёрдость, бархатистая кожа, скользкое ощущение предэякулята