Порочный наследник - М. Джеймс

— Я выясню, что произошло, — обещаю я, и, по крайней мере, это не ложь. — Но мне нужно, чтобы ты позволил мне разобраться с этим по-своему. Не торопись, не предпринимай шагов, которые могли бы ухудшить ситуацию. Я пойду и посмотрю, что можно выяснить об этой банде. Посмотрю, нет ли чего-то, что указывало бы на их присутствие в том районе, где была Энни в ту ночь, когда она пропала.

Если мне удастся уговорить Ронана взять это дело на себя, я смогу лучше контролировать ситуацию, рассуждаю я.

— Послушай, ты нужен Лейле. Ты нужен всем, кто от тебя зависит. Мы найдём её. Просто позволь мне заняться этим, а ты проверь другие зацепки, о которых мы говорили.

— Как долго? — Вопрос звучит сдавленно. — Сколько времени потребуется, чтобы разобраться с ними, пока моя сестра может быть… — Он не может закончить предложение, не может озвучить те ужасы, которые рисует его воображение. — Мы должны, чёрт возьми, схватить их всех. Допросить их, а потом…

От жестокости в его голосе у меня в животе образуется ледяной ком. Обычно Ронан ведёт себя иначе. Потеря Энни что-то надломила в нём, и последнее, чего я хочу, это чтобы его гнев обрушился на меня. Боже, помоги мне, если у него есть хоть малейшее подозрение, что я что-то от него скрываю, пока он разрывает на части себя и этот город.

— Дай мне сорок восемь часов, — говорю я ему. — Если к тому времени у меня не будет ответов, мы всё пересмотрим.

Это опасное обещание, которое привязывает меня к срокам, которые, я не уверен, мы сможем соблюсти. Но мне нужно время, чтобы найти Десмонда, а Ронану нужно верить, что дело продвигается.

— Сорок восемь часов, — неохотно соглашается он. — Но, Элио, если она пострадает, если с ней что-то случится из-за того, что мы ждали...

— Я знаю. — Я закрываю глаза, в равной степени ощущая тяжесть его доверия и своего предательства. — Я знаю.

Когда я заканчиваю разговор, в дверях появляется Энни в одной моей футболке, с голыми ногами и растрёпанными после наших занятий волосами. Она выглядит красивой и совершенно развратной, и мне приходится крепче сжать телефон, чтобы не пересечь комнату и не продолжить с того места, на котором мы остановились. Я напоминаю себе, что на этом всё. Это всё, что мы можем сделать. Продолжить с того места, на котором мы остановились. Больше ничего.

— Как он? — Спрашивает она, прикусывая губу, и внезапный прилив желания слегка остывает.

— Еле держится. — Я провожу рукой по волосам, чувство вины разъедает меня, как кислота. — Энни, я не знаю, сколько ещё смогу так продержаться. Ложь о том, где ты, о том, что произошло... это убивает меня.

— Я знаю. — Она медленно подходит, словно боится, что я убегу. — Но это единственный способ защитить его. Ты сам сказал, что он взбесился только из-за того, что Десмонд упомянул Шивон. Представь, что было бы, если бы он узнал правду о Десмонде.

Она права, но от этого обман не становится легче переносить. Каждый разговор с Ронаном ощущается как очередное предательство, ещё один гвоздь в крышку гроба нашей дружбы.

— Мне нужно вернуться в город, — говорю я ей. — Поддерживать видимость, помогать с поисками, начинать всерьёз охотиться на Десмонда.

— А как же мы? — Вопрос звучит тише, чем я ожидал. — Что будет с нами, пока всё это происходит?

Нас нет. Нас не может быть.

Но я не могу заставить себя это сказать. Это вопрос, которого я боялся, на который нет хорошего ответа. То, что было между нами прошлой ночью и сегодня утром, было невероятным, это было всё, чего я жаждал годами... и абсолютно губительно для всех остальных отношений в моей жизни.

— Я не знаю, — признаюсь я. — Энни, если Ронан когда-нибудь узнает, что происходило между нами, помимо всего остального...

— Он не узнает.

— Ты не можешь этого гарантировать. — Я отодвигаюсь к окну, чтобы побыть подальше от неё и ясно мыслить. — Если он узнает, что я лгал ему о твоей безопасности, он, скорее всего, убьёт меня. Но если он узнает, что я спал с тобой? Он будет убивать меня медленно.

Эти слова повисают между нами, как лезвие. Лицо Энни бледнеет, но она вздёргивает подбородок с той упрямой решимостью, которую я так хорошо знаю.

— Он не узнает, — твёрдо говорит она. — Я ему не позволю. Ничто не покинет эту хижину. Он никогда не узнает.

— Энни…

— Это помогает мне. Я снова чувствую себя собой. Это напоминает мне о том, что у нас было много лет назад… это наше, Элио. Твоё и моё. Мы можем оставить всё как есть на какое-то время. — Она подходит ближе, и я чувствую сладкий аромат её кожи, ещё тёплой после сна, с едва уловимым запахом пота. — Не забирай это у меня сейчас.

В её голосе слышится мольба, и это что-то переворачивает во мне.

— Мы не можем зайти дальше того, что уже сделали, — твёрдо говорю я ей. — Если мы… если это случится снова, мы остановимся на этом. Мы должны, Энни.

Она сглатывает, кивая, а я стараюсь не смотреть на движение её горла, на её губы, представлять, как они обхватывают меня, как я делал это одиннадцать гребаных лет. Боже, чего бы я только не отдал, чтобы узнать, каково ощущать её рот на моём члене. Это почти стоило бы медленной пытки, которой Ронан подверг бы меня, если бы я мог помнить об этом, пока это происходило.

— Я понимаю, — шепчет она. И, чёрт возьми, я надеюсь, что она понимает. Потому что нам обоим нужно научиться контролировать себя, если мы хотим, чтобы у нас всё получилось.

Я готовлю нам завтрак, а затем провожу инструктаж для охранников, которых я оставил в хижине, по вопросам безопасности, чтобы убедиться, что Энни будет в безопасности, пока меня не будет. Затем я возвращаюсь в Бостон, разрываясь между мыслями о женщине, которую я оставляю, и мужчиной, которому я снова собираюсь солгать.

* * *

Когда я приезжаю, в особняке кипит жизнь. Ронан мобилизовал все имеющиеся в нашем распоряжении ресурсы: людей из других бостонских семей, которые могут помочь, связи с уличными бандами, информаторов в полиции и даже некоторых наших соперников, которые в долгу перед нами. Карты покрывают все поверхности, на них отмечены зоны поиска и потенциальные места нахождения. Фотографии Энни прикреплены к доскам рядом с изображениями известных членов различных преступных организаций.

Это впечатляющая операция, и