Ангел за маской греха - Алиса Бренди

Через какое-то время дверь открылась, и он вышел вместе с врачом. Мужчина с усталым лицом выглядел явно недовольным.

— Дмитрий Александрович, — начал врач с нескрываемым неодобрением в голосе, — я категорически не одобряю ваше решение отказаться от дальнейшего лечения в стационаре. Вам всё ещё нужно наблюдение. Вы поступаете крайне опрометчиво.

Молотов вежливо, но твёрдо ответил:

— Я всё решил. Буду осторожен, обещаю. Какая разница, где лежать — здесь или дома? Если что-то пойдёт не так, я сразу приеду обратно.

Врач покачал головой с явным недовольством, потом перевёл взгляд на меня. Протянул листок бумаги, который держал в руках.

— Швы нужно обрабатывать каждый день. Сегодня не требуется, завтра начнёте. Перевязывать регулярно. Здесь всё написано — препараты, частота обработки, на что обращать внимание. — Он снова посмотрел на Молотова строго. — Покой. Никаких физических нагрузок. Никакого поднятия тяжестей, резких движений. Больше отдыха, меньше стресса. И если поднимется температура, появится краснота вокруг швов или усилится боль — немедленно сюда. Поняли?

Молотов кивнул коротко, давая понять, что всё услышал и принял к сведению. Мы попрощались с врачом, который ушёл, всё ещё качая головой.

Я посмотрела на Молотова, когда мы остались одни в коридоре.

— Ты точно уверен, что стоит сейчас выписываться? Может, послушаешь врача и останешься ещё на пару дней?

Он поморщился и ворчливо бросил:

— Только не начинай, а. Сначала Василий полчаса меня отчитывал, как школьника. Потом ты переживала. Потом врач читал нотации. Теперь снова ты. Я уже слышал всё про покой и осторожность раз десять за сегодня.

Меня это неожиданно развеселило. Он вёл себя как упрямый подросток, которого все вокруг пытаются образумить, а он только упирается назло. На лице даже появилось что-то похожее на недовольную гримасу, совсем не подходящую серьёзному взрослому мужчине.

Мы вернулись в его дом. Едва мы переступили порог, как из кухни выбежала Варвара Петровна.

— Дмитрий Александрович! Дима, дорогой мой! — воскликнула она и буквально кинулась к нему, обняла аккуратно, стараясь не задеть раненое плечо.

Он тоже обнял её, опустив подбородок ей на макушку. В этом объятии было столько тепла и искренности, что я невольно отвела взгляд, чувствуя себя лишней в этом моменте. Это было что-то личное, семейное, то, что не предназначалось для посторонних глаз.

Только сейчас я почувствовала облегчение. Настоящее, глубокое облегчение, которое разлилось по телу теплом. Действительно всё позади. Степан не пошёл за нами в дом. Молотов отпустил его. Телохранитель больше не нужен. Больше не нужно было оглядываться через плечо, вздрагивать от резких звуков, бояться каждой тени. Угроза миновала.

Оставалось только одно — моя свобода.

Сбегать я пока не собиралась. Не после того, как он закрыл меня от пуль своим телом. По крайней мере, пока он окончательно не поправится. А потом я снова поговорю с ним. Теперь всё изменилось. Я поняла, что у него действительно были основания тогда не отпускать меня. Его страхи были обоснованными, реальными. Мне действительно угрожала серьезная опасность. Но теперь всё позади. Убийцу поймали. Угрозы больше нет. Значит, нет и причин держать меня здесь.

А хотела ли я свободу?

Домой — да, определённо. Хотелось ли мне навсегда попрощаться с этим домом? С этими стенами, которые видели столько страха и боли? Да. Однозначно да.

А вот с Молотовым...

При мысли об этом что-то сжалось внутри. Какая-то непонятная грусть, тяжесть на сердце. Словно прощание с ним было бы потерей чего-то важного. Но это же неправильно. Совершенно неправильно. Я не должна так думать. Не должна так чувствовать. Не после всего, что было.

Я отмахнулась от этих мыслей. Не хочу сейчас в этом копаться. Разбираться, что правильно, а что нет, что я должна чувствовать, а что не должна. Подумаю об этом потом. Или вообще не буду.

На следующее утро я проснулась рано. Солнечный свет пробивался сквозь занавески, заливая комнату мягким золотистым сиянием. Через стенку доносились приглушённые шаги. Молотов тоже уже не спал, судя по звукам, ходил по своей комнате.

Швы, обработка ран. Врач вчера говорил, что сегодня нужно обрабатывать. Мне идти к нему? Предложить помощь? Или подождать, пока он сам выйдет и попросит? Одной рукой он точно не справится — плечо ещё можно как-то перевязать самому, но обработать спину, где пулевые ранения, это невозможно без посторонней помощи.

Идти к нему в комнату или подождать пока он выйдет?

Сомнения закрались в голову. Неловко идти к мужчине в спальню с утра пораньше, особенно когда он там один, только проснулся, может, ещё не до конца одет. Но я быстро задвинула эту неловкость куда подальше. Он закрыл меня от пуль. Ему нужна помощь и наблюдение. Он вообще ещё должен лежать в больнице под присмотром врачей, если бы не был таким упрямым. Это меньшее, что я могу сделать.

Я подошла к двери его спальни и несмело постучалась.

Дверь открылась почти сразу. Молотов посмотрел на меня удивлённо. Он явно не ожидал, что я к нему приду. Хотя в доме, кроме нас, никого не было, но, видимо, он не думал, что я сама решусь к нему прийти.

Молотов стоял в дверном проёме слишком близко, обнажённый по пояс, и я невольно сделала полшага назад.

От него исходил свежий запах геля для душа, смешанный с чем-то ещё — его собственным, едва уловимым ароматом. Волосы влажные, тёмные пряди слегка взъерошены, капли воды стекали по шее. Я снова отметила про себя его мощное телосложение — широкие плечи, чётко очерченные мышцы груди и пресса. Раньше его тело заставляло меня чувствовать себя маленькой и беззащитной. А сейчас... сейчас было что-то другое. Любопытство, может быть. Или просто интерес. Я разглядывала его почти отстранённо, замечая детали — на груди два небольших шва от дренажа, аккуратно стянутых нитками, тёмные синяки вокруг них, уже желтеющие по краям.

Я на мгновение растерялась, не зная, куда деть взгляд. Моё внимание невольно скользило по этим линиям мышц, по тому, как они проступали под кожей, по капле воды, медленно стекающей по груди. Потом я спохватилась, оторвалась от разглядывания и быстро подняла глаза на его лицо.

— Тебе нужно обработать швы. Я... могу помочь, если хочешь.

Он кивнул и отступил в сторону, освобождая проход.

— Заходи. Я схожу за аптечкой.

Молотов развернулся и направился в ванную, а я переступила порог его спальни.

Я сделала пару