Ангел за маской греха - Алиса Бренди

Его губы изогнулись в довольной улыбке. Он вышел из машины, обошёл её и открыл мою дверь, протянув руку.

— Тогда пошли.

Мы шли по широкой аллее парка, и я всё ещё не могла до конца поверить в происходящее. Вокруг царила атмосфера настоящего праздника — дети носились с воздушными шарами и облаками сладкой ваты в руках, пары обнимались и фотографировались у ярких декораций, музыка из динамиков смешивалась с далёкими визгами на американских горках и смехом на каруселях.

— Мы идём кататься на аттракционах? — уточнила я, всё ещё с недоверием глядя на него.

— Да, — ответил он просто, будто это была самая обычная вещь в мире.

Я не удержалась от усмешки.

— Серьёзно? Ты собираешься кататься на аттракционах? — Я посмотрела на него с лёгким вызовом и усмешкой. — Просто не могу представить тебя на детской карусели. Ты же обычно выглядишь так, будто у тебя каждая минута расписана на месяц вперёд и совещания даже во сне. — Я на секунду замолчала, а потом добавила: — А ты вообще любишь аттракционы?

Мы уже подошли к зоне развлечений. Яркие вывески, музыка, запах попкорна и жареных пончиков висел в воздухе. Молотов выбрал один из аттракционов — «Орбиту», где двухместные кабинки вращались и поднимались на приличную высоту. Мы встали в очередь к кассе.

Он усмехнулся, и в глазах мелькнула та самая озорная искорка, которая появлялась всё чаще.

— Не знаю. Я ни разу на них не был.

Я посмотрела на него с недоверием.

— Что? Серьёзно? Даже в детстве?

Он покачал головой.

— Даже в детстве.

Маленький мальчик, который никогда не катался на каруселях, не визжал от восторга на аттракционах, не выпрашивал у родителей ещё одну поездку. В голове эхом отозвались слова Варвары Петровны: «У мальчика не было нормального детства. Его отец... это был жестокий человек». Что это был за отец, если лишил ребёнка даже таких простых радостей?

Я решила продолжить разговор, не давая повиснуть тяжёлой паузе.

— Мы с родителями и Славиком сюда постоянно приезжали, — сказала я, оглядываясь вокруг. — Я каталась практически на всём. На чашках до головокружения, на колесе обозрения, даже на этих гигантских качелях, которые переворачивают вверх ногами. — Я усмехнулась. — Правда, вот на американских горках так и не решилась прокатиться. Смелости не хватило. Всегда находила какую-нибудь отговорку.

Не успела я договорить, как Молотов схватил меня за руку и потащил за собой.

— Куда мы... — начала я, но потом поняла, куда он направляется.

Американские горки. Огромные, возвышающиеся над всем парком, с мёртвой петлёй на самой вершине и крутыми спусками, от одного вида которых становилось не по себе. Визги катающихся доносились даже отсюда.

— Нет, нет, нет, — запротестовала я, слегка упираясь, но он продолжал тащить меня вперёд. — Я же сказала, что боюсь!

— Эля, страхи нужно преодолевать, — сказал он, не замедляя шага. — К тому же, — он обернулся с усмешкой, — для меня это будет первый раз. Самое то, чтобы начать с чего-то запоминающегося.

— Можно начать с чего-нибудь менее смертельного!

— Знаешь, есть такая теория: если хочешь победить страх, нужно начинать сразу с самого страшного, — продолжил он невозмутимо. — Чтобы потом всё остальное казалось детской забавой. — К тому же мне нужно восполнить всё то, что упустил в детстве.

Он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— Но один я туда не пойду. Мне нужна моральная поддержка. Вдруг я высоты испугаюсь? Ты же не оставишь меня одного в такой важный момент?

— Ты сейчас серьёзно? — Я посмотрела на него так, будто он только что сказал что-то абсолютно невероятное. — Ты? Испугаешься?

— Вполне возможно, — ответил он с абсолютно серьёзным видом. — У меня же не было практики в детстве. Совсем никакой. — Он сжал мою руку чуть крепче.

— Манипулятор, — выдохнула я, качая головой, но уже не сопротивлялась.

Страшно было. По-настоящему, до дрожи в коленях страшно. Но одновременно внутри поднималось что-то другое — предвкушение, азарт, какое-то почти детское волнение. И ещё желание разделить с ним этот момент.

Мы шли к кассе, и я украдкой смотрела на него. На этого серьёзного, властного мужчину, который сейчас тащил меня к американским горкам с таким энтузиазмом, будто мальчишка, решивший испытать судьбу. Владелец клуба, бизнесмен. В парке аттракционов.

Это тот ли Молотов, которого я знала? Властный, жёсткий, всегда контролирующий ситуацию? Или его кто-то подменил? А может, это и есть настоящий? Неужели один человек может быть таким разным — то холодным и пугающим, то почти... обычным?

Я точно сошла с ума. Иначе как объяснить, что я добровольно иду на аттракцион, которого боялась всю жизнь, держась за руку с человеком, который ещё недавно был моим личным монстром?

Мы подошли к входу на аттракцион. Очередь двигалась быстро, и вот уже наша очередь. Оператор проверил билеты, махнул рукой, приглашая занять места. Я села в вагончик, сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно всем вокруг. Металлическая защитная дуга опустилась на плечи с глухим щелчком, и оператор проверил крепления, потянув за них с силой.

Всё. Пути назад нет.

Я сжала поручни так крепко, что костяшки пальцев побелели. Молотов сидел рядом, абсолютно спокойный, будто мы просто катались на карусели для малышей.

Вагончик дёрнулся и начал медленно подниматься вверх по рельсам. Металлический лязг, скрежет колёс, всё выше, выше, выше. Я смотрела вниз — парк становился всё меньше, люди превращались в точки.

— Эля, — позвал он.

Я резко обернулась. Он протянул руку, и я схватилась за неё, как за спасательный круг. Его ладонь была тёплой, крепкой, уверенной.

И кому тут нужна была моральная поддержка? Он выглядел невозмутимо, будто катался на таких горках каждый день.

Вагончик замер на самой вершине. Секунда тишины. Я успела увидеть весь парк, раскинувшийся внизу, город на горизонте, небо над головой.

А потом падение.

Резкое, головокружительное, выворачивающее всё внутри наизнанку. Я закричала — громко, не сдерживаясь, от страха и восторга одновременно. Ветер бил в лицо, сносил волосы назад, дыхание перехватило. Поворот, ещё один, мёртвая петля — мир перевернулся, я висела вниз головой, всё плыло перед глазами. Крик застрял в горле, сердце колотилось бешено, адреналин разливался по венам горячей волной.

Страх смешался с восторгом, с диким, почти детским счастьем. Я орала, смеялась, не понимая, где заканчивается одно и начинается другое. Рука Молотова крепко держала мою, не отпускала ни на секунду.

Ещё один поворот, спуск, резкий подъём, и вот вагончик начал замедляться, въезжая на финишную платформу. Мы остановились.

Я сидела, тяжело