Ангел за маской греха - Алиса Бренди

И всё вернулось.

То, что потихоньку начинало расплываться в памяти, терять чёткость контуров, вдруг обрушилось на меня с пугающей ясностью. Резкий звук разрываемого платья. Страх, сковавший все тело. Боль. Острая, раздирающая боль, от которой хотелось кричать, но не хватало воздуха даже на крик. Его руки на моём теле — властные, не оставляющие шанса вырваться. Невозможность сопротивляться. Невозможность остановить это. Отчаяние, беспомощность, ужас.

Всё это накрыло меня волной, затянуло в себя так глубоко, что настоящее растворилось. Комната исчезла. Остались только острые, режущие воспоминания. Та ночь.

— Эля. Эля!

Голос доносился откуда-то издалека, будто сквозь толстый слой воды. Я не сразу поняла, что меня зовут.

Медленно повернула голову. Мир вокруг качнулся, поплыл, потом медленно сфокусировался обратно. Настоящее вернулось, вытеснило прошлое. Молотов стоял рядом, с аптечкой в руках, смотрел на меня внимательно, изучающе.

Он помолчал секунду, не отводя взгляда, будто пытался понять, что только что произошло. Потом тихо предложил:

— Пойдём в гостиную. Там будет удобнее.

Я молча кивнула и быстро вышла из комнаты, стараясь не оглядываться на эту проклятую кровать.

Мы спустились на первый этаж. В гостиной было светло и просторно, солнечные лучи заливали комнату, отражались в полированных поверхностях, делали всё вокруг каким-то нереально ярким. Я старалась дышать ровно, сосредоточиться на чём угодно, кроме тех воспоминаний, что всё ещё цеплялись за сознание.

Это в прошлом. Всё это в прошлом. Это не повторится.

Я повторяла эти слова про себя, как заклинание. Надо сосредоточиться на настоящем. На том, что происходит сейчас. На обработке ран, на перевязке. Просто делать то, что нужно, и не думать ни о чём другом. У меня получится.

Молотов поставил аптечку на стол, развернул стул спинкой вперёд и сел, опираясь здоровой рукой на спинку.

Я подошла ближе и впервые посмотрела на следы пуль. Одна рана в области лопатки — аккуратный шов, стянутый чёрными нитками, вокруг желтизна от синяка. Кожа покраснела, слегка припухла, но без признаков воспаления.

Эти пули были предназначены мне. Должны были попасть в мою голову, в мой череп. А попали в него.

Мысль эта снова пронзила сознание, оттеснив все воспоминания на задний план. Он подставил себя под выстрел ради меня.

Я открыла аптечку, достала антисептик, стерильные салфетки, бинты. Аккуратно обработала шов — смочила салфетку, провела по коже вокруг, стараясь не задеть саму рану. Молотов не шевелился, не издавал ни звука, сидел неподвижно.

Потом я перевязала плечо, наматывая бинт аккуратными, ровными витками. Закрепила край, проверила натяжение — не слишком туго, чтобы не передавить, но и не слишком свободно, чтобы держалось крепко.

— Готово, — тихо сказала я, отступая на шаг.

Молотов встал, повернулся ко мне и посмотрел с лёгкой, почти озорной усмешкой.

— Вообще-то я думал, что это будет делать Варвара Петровна, — сказал он, и в голосе прозвучало что-то тёплое, почти игривое. — Но раз ты сама вызвалась... что ж, не буду отказываться.

Он улыбался так легко, почти по-мальчишески, и я невольно задумалась — а сколько ему вообще лет? Когда я его увидела в первый раз, подумала, что около тридцати пяти. Он и выглядел соответственно — давил своим присутствием, властностью, жёсткостью. Но сейчас, когда его лицо не было каменной маской, когда он улыбался и иногда шутил, мне стало казаться, что он моложе.

— Ты что-то хотела спросить? — уловил он мой взгляд.

Как у него это получается? Видеть всё по моему лицу, читать мысли, хотя сам чаще всего непроницаем, как каменная маска.

Но задать вопрос о возрасте я не решилась. Это слишком… странно.

— Нет, — покачала я головой. — Ничего.

И так я обрабатывала ему швы каждый день.

Утром мы шли в гостиную. Он садился на тот же стул, спиной ко мне, а я доставала аптечку и методично обрабатывала раны, меняла повязки.

Едва ему сняли швы, он сразу отказался от помощи Степана и снова стал водить машину сам. Рука пришла в норму, двигалась свободно, без скованности, хотя врач ещё советовал не перенапрягать её. Но Молотов, как всегда, был упрям. Остались только шрамы — один на спине, один на плече и еще один небольшой на груди от дренажа. Они уже побледнели, стали светлее, но никогда не исчезнут полностью.

После того как я стала его перевязывать, он взял привычку ходить по дому без футболки. И я откровенно, почти бесстыдно его рассматривала. Нет, конечно, не его самого. Я внимательно изучала шрамы, проверяла, всё ли в порядке, нет ли покраснений, припухлостей или каких-то странных изменений, которые могли бы говорить о проблемах. По крайней мере, я себе именно так говорила. Хотя взгляд почему-то всё время скользил чуть дальше, задерживался на линиях мышц, на изгибах тела, на том, как двигались его плечи, когда он что-то делал. Но это было чисто медицинское наблюдение разумеется.

Через несколько дней после контрольного осмотра, когда врач торжественно объявил, что всё зажило превосходно и можно возвращаться к обычной жизни, Молотов подошёл ко мне.

На нём были джинсы и серый спортивный свитшот, волосы слегка растрёпаны, будто он только что рассеянно провёл по ним рукой. Этот наряд ему невероятно шёл. Он выглядел таким... простым. Обычным красивым парнем, который пару лет назад закончил вуз, работает где-то в офисе и по выходным встречается с друзьями в кафе. Совсем не походил на того жёсткого, властного, пугающего владельца клуба, каким я его знала.

Нет, подумала я. Ему точно нет тридцати пяти.

— Собирайся, — сказал он, остановившись передо мной.

— Куда? Зачем?

Он усмехнулся, и в глазах мелькнула та самая озорная искорка, которая появлялась всё чаще в последние дни.

— Увидишь.

Глава 34

Эля

Мы ехали по городу молча. Я смотрела в окно, наблюдая, как за стеклом мелькают знакомые улицы, фасады домов, вывески магазинов, потоки людей на тротуарах. Музыка тихо играла на фоне, заполняя тишину между нами.

Постепенно улицы становились шире, деревья чаще, архитектура менее плотной. Я уже догадывалась, куда мы направляемся, но окончательно поняла, когда увидела знакомый вход. Огромный городской парк — самый большой в городе. Здесь было всё: тенистые аллеи для прогулок, зелёные лужайки для пикников, уютные кафе, даже открытый кинотеатр. И, конечно, целая зона аттракционов с яркими вывесками, разноцветными флагами и доносящимися издалека криками восторга.

Молотов припарковался на просторной стоянке, заглушил двигатель и повернулся ко мне.

— Ты любишь аттракционы?

Я моргнула, не сразу поняв, что он спрашивает всерьёз, а не шутит.