Невеста короля наг - Александра Вячеславовна Миронова

щемящую боль в груди. Любая другая на ее месте давно бы растаяла и дала ему шанс, а она… лишь чувствовала себя виноватой, что не могла ответить взаимностью. Хуже того, Вирай это прекрасно понимал, но продолжал делать для нее такие внимательные вещи. И даже, когда Таиса пыталась убедить его не делать этого, он всё равно делал и продолжал присутствовать в ее жизни… в отличие от того другого, по которому изнывало ее сердце. Как так получилось, почему и в какой момент — она не знала. Просто продолжала глупо надеяться, верить и ждать, что Накарат… придет к ней и наконец объяснится.

— Ладно, я пойду… — сказал Вирай, возвращая Таису обратно из своих многочисленных размышлений. — Отдыхай и восстанавливайся. Я передам детям, что тебе уже лучше.

Таиса кивнула и неловко ему помахала с крыльца на прощание. Когда Вирай ушел, вместо него остались фонарики, тихо мерцающие, словно обещание без условий.

Таиса тоже вернулась в дом, а потом почувствовала чужое присутствие. Какая-то неведомая сила потянула ее к балкону… и ее сердце взволнованно подскочило. Там стоял Накарат. Девушка сразу же распахнула дверь.

— Ты… пришел, — выдохнула она, будто сама не верила своим глазам.

Только увидев его вживую, Таиса поняла, насколько сильно хотела его видеть. Накарат шагнул с балкона внутрь помещения, но оставил между ними дистанцию, будто боялся, что, если ступит на шаг вперед, она инстинктивно отойдет назад, как когда-то вначале их знакомства. Он остался стоять достаточно близко, чтобы девушка чувствовала его присутствие, и при этом достаточно далеко, чтобы не касаться, хотя взглядом не отрывался от нее.

Понимая, что ей это не привиделось и перед глазами не призрак, в голове Таисы мелькнуло короткое облегчение: значит, он настоящий, а следом за этим тревожная мысль: он не подходит ближе.

— Ты пришел для того… чтобы дать ответ? — спросила Таиса, которую накрыло внезапное осознание причины его визита.

Накарат медленно покачал головой.

— Я пришел… потому что скучал.

Таиса почувствовала, как что-то сжалось в груди от его признания, это одновременно согрело изнутри, но при этом… заставило ее горько усмехнуться.

— Скучал… — повторила она. — Вообще-то, я болела. Ты знал об этом?

По выражению его лица девушка поняла: знал.

— Значит… знал и всё равно не пришел? — Голос Таисы дрогнул, но она удержалась. — Или она… не пустила тебя?

Накарат выдержал паузу.

— С тобой был Вирай, — сказал он наконец.

Таиса закрыла глаза на мгновение, а потом посмотрела прямо на него.

— Но ты ведь знаешь, кого я хотела увидеть.

Он замер и сделал вдох, но не выдохнул сразу. Девушка, в свою очередь, тяжело вздохнула, словно решаясь на то, что давно зрело внутри.

— Я прокручивала этот разговор в голове десятки раз… — тихо сказала Таиса. — Одновременно ждала его и ужасно не хотела, потому что знала: если ты придешь, я обязательно спрошу…

Она нервно провела ладонью по волосам.

— Если ты всё еще ищешь со мной встреч… — ее голос стал еще тише, — это потому, что чувствуешь вину и подбираешь красивые слова, чтобы потом меня отвергнуть? Или… потому что я действительно важна для тебя, и ты… можешь выбрать меня?

Таиса прикусила губу, не позволяя голосу сорваться.

— Я правда не хотела этого спрашивать, — призналась она, опуская взгляд. — Потому что боюсь узнать ответ.

Эти слова ударили Накарата глубже, чем всё сказанное до этого. Только сейчас он по-настоящему понял, насколько сильно Таиса к нему привязалась и насколько в глубине души ждала, что он сделает выбор в ее пользу, потому что… сама уже подсознательно выбрала его и приняла его природу. А тем, кто привязал ее к себе, был именно Накарат. Его кадык дрогнул от этого осознания.

Он помолчал какое-то время не потому, что не знал, что сказать, а потому, что любое слово могло ранить. Наконец, Накарат сделал шаг ближе к Таисе, но остановился, не позволяя себе коснуться ее.

— Если бы я мог дать тебе ответ сейчас… — он сделал паузу, — я бы уже сделал это.

Его слова заставили девушку дрогнуть: Накарат всё еще… не определился. Таиса почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось, не от прямого отказа, а именно от этой неопределенности и подвешенного состояния.

Накарат вдохнул глубже, и Таиса подняла на него взгляд. По нему было видно: и по выражению глаз, и по интонации голоса, что этот разговор для него был мучительно тяжелым, и в этих маленьких микроэмоциях Таиса обнаружила для себя слабый фитилёк надежды, как будто убедилась, что она всё еще была важна для него.

— Обещать то, в чем сам еще не разобрался, я не имею права, — спустя пару мгновений добавил Накарат. — Поэтому я пришел попросить дать мне еще немного времени… Просто потому, что я пытаюсь быть честным с тобой… и с самим собой тоже.

Таиса долго молчала, обдумывая его слова. Чем больше Накарат требовал времени, тем больнее потом мог стать его выбор… Однако по итогу девушка только кивнула.

— Я поняла тебя, — сказала она. — Но ждать бесконечно я тоже не смогу.

— Я знаю. Я могу пообещать… что ждать слишком долго не заставлю.

Накарат отступил обратно на балкон и растворился в ночной тиши. Когда он ушел, Таиса еще долго стояла на месте, глядя туда, где он исчез, и не могла понять, что было для нее больнее: то, что он сразу не выбрал ее, или то, что этот выбор еще предстоял в ближайшем будущем…

А Накарат, уходя, понял, что сделал самое опасное из возможного: он не отпустил Таису, но при этом не позволил себе выбрать Ниру. То, что Накарат не смог сразу принять возвращение Маюрин и нуждался во времени, чтобы разобраться в чувствах к обеим, страшило его сильнее, чем он предполагал.

Накарат вернулся в особняк, где его ждала Нира. За эту пару дней он не смог приблизиться к ней так, как должен был. Они лишь разговаривали, нащупывая точки соприкосновения, вспоминая какие-то отдельные отрывки из прошлого: Нира не помнила прошлую жизнь досконально, лишь важные моменты, которые совпадали с воспоминаниями Накарата, остальное очень обрывочно.

В этот раз, увидев ее, Накарат вздрогнул: Нира оделась в традиционную исанскую одежду, почти точно такую же, как Таиса в первый вечер у него дома, убрала волосы в пучок, украсила их цветами миллингтонии, а еще сама приготовила старинные блюда, и это вызвало прилив ностальгии, словно девушка произвела сцену из далекого прошлого или, наоборот, зыбкое прошлое внезапно получило четкое очертание, как будто не случилось семьсот лет назад и до него снова было можно