Искры льда - Елена Хантинг

– Легче? Потому что я разбираюсь в математике? Ты же понимаешь, что мне нужно работать по шестьдесят часов в неделю, чтобы зарабатывать меньше двух процентов твоей ежегодной зарплаты?

– Меньше двух процентов?

– И это еще с премией.

– Ого.

– Все норм, я выхожу замуж за миллионера, который любит покупать мне дорогие вещи. Так что я проживу и со своей говенной зарплаткой. Но речь не обо мне. Я понимаю, что ты много работаешь, но блин. У тебя такой набор навыков, который даже при некоторых обидных ограничениях делает жизнь невероятной. А дислексия, если ты решишься больше о ней говорить, еще и очков тебе добавит.

– Никто не захочет слушать о моих обидных ограничениях.

– Шутишь, что ли? Люди обожают слушать о чужих трудностях. Это дает ощущение, что все возможно. А другим, уродам в основном, повод почувствовать себя выше кого-то. Если захочешь, можешь походить по школам, рассказать, как сложно тебе было учиться, но ты старался. Не стоит говорить, что ты трахал всех своих репетиторш, а сестре пришлось погромче включать музыку в соседней комнате, чтобы не слышать, как вы там кувыркаетесь. Миллиону детей ты бы мог дать ложную надежду, а некоторым по-настоящему крутым – мотивацию, которая необходима, чтобы расти дальше.

Игнорирую предложение про секс с репетиторами, это сейчас было вообще ни к чему.

– Не знаю, Ви… Это такое… личное.

– Личное? Ты серьезно? И это говорит человек, который позволяет друзьям фоткать его яйца и выкладывать их в интернет?

– Я не позволял. И вообще, это было нужно, чтобы выяснить, какой паук меня укусил. Никто не должен был узнать, что это мои яйца.

– А, ну тогда все нормально. – Она крутит кольцо вокруг пальца. – Не понимаю, почему вам так нравится, что вас считают бабниками, – особенно когда менее унизительно быть парнем, который преодолел свои трудности и теперь волонтерит и помогает детям.

– Я не хочу быть бабником. Я хотел быть парнем Санни, но смотри, что из этого вышло. Я все подростковые годы чувствовал себя тупым ребенком, больше я такого не хочу.

– А кто заставляет? Бак, очнись. Жизнь – тяжелая штука. Быть подростком отстой, как будто постоянно сосешь немытый неделями член. Сейчас ты зарабатываешь по пять миллионов долларов в год. Ты не тупой. Не способный построить отношения? Может быть. Но точно не тупой. Если хочешь изменить свою жизнь, пора сделать что-то самоотверженно эгоистичное.

– Противоречишь сама себе.

– Я объясню. Ты знал, что тебя упомянули в статье не про перепихоны с фанатками?

– Потому что в последнее время перепихоны у меня только с Санни. Были. Больше это не перепихоны. Люди не просто перепихиваются с кем-то, кто им дорог.

– Иногда нужно просто хорошенько перепихнуться, особенно с любимым человеком. Так, я не про это вообще. Я про статью. Ты дал интервью, и оно классное! Люди уже влюбляются в тебя. Покажи себя с этой стороны. Перестань ходить в бары, перестань зависать у Лэнса, перестань искать проблемы! Проверяй, куда ты идешь. Независимо от того, как все сложится у вас с Санни, помни, что ты хочешь творить добро. И это должны видеть все.

Смешно, да? Чтобы понять, что тебе пора выходить из зоны комфорта, обязательно нужно потерять любимого человека. Жаль, я не понял этого раньше.

Пе-пе-перемены

Ви пытается уговорить меня остаться в Торонто, но сдается и оставляет меня в аэропорту.

– Ты сможешь сама добраться до Гуэлфа отсюда? – спрашиваю я. Уже почти десять вечера. День был долгий.

– Смогу. Заеду куплю себе кофе.

– Спасибо за сегодня. – Я забираю сумки из багажника.

Ви обвивает руки вокруг моей талии и крепко обнимает.

– А для чего еще людям сестры?

Роняю сумки и обнимаю ее в ответ. Может, мы и не родственники по крови, но мы близки, как настоящие брат с сестрой.

– Напиши мне, как доедешь до Гуэлфа, ладно? Чтобы я не беспокоился.

– Ладно. А ты напиши из Чикаго.

Я провожаю ее, жду, пока она сядет в машину и уедет. Покупаю место на рейсе, который вылетает через два часа. Беру бизнес-класс, чтобы попасть в ВИП-зал и поспать, если повезет.

Когда я прохожу досмотр, Ви пишет, что без проблем добралась до Уотерсов. Не спрашиваю ничего про Санни, но очень хочу. Вместо этого уточняю, как у них дела с Уотерсом и надо ли мне еще раз сломать ему нос. Она присылает голосовое со словами, что если кто-то и будет что-то ему ломать, то она сама. Голос у нее грустный. Мне это не нравится, но я не буду лезть в чужие отношения. Вайолет лучше знает, как общаться с Уотерсом.

Ставлю будильник, чтобы не пропустить свой рейс, и вытягиваюсь на одном из диванчиков. Кладу телефон на грудь, закрываю глаза. Кажется, что не проходит и пары минут, как меня будит вибрация. Не сразу понимаю, что это звонок, а не будильник. Медленно открываю глаза, поднимаю телефон и пытаюсь сфокусироваться на экране.

На нем лицо Санни, от ее яркой улыбки на душе становится только мрачнее. Пусть уходит в голосовую почту. Я не могу сейчас ничего обсуждать. Но мне интересно, оставит ли она сообщение. Оно приходит меньше чем через минуту.

– Привет, Миллер. Я так понимаю, ты сейчас занят. Или занят именно для меня. – У нее срывается голос. – Я знаю, не стоило мне уезжать с Алексом, но я хотела избежать драки. Там еще были Кейл и Бенджи, я боялась, что все выйдет из-под контроля. Еще Лили была так расстроена из-за… всего. Вайолет недавно приехала. Она сказала, что Алекс сломал тебе нос, а я разбила лоб. – Санни икает. – Видимо, я и правда не была готова к этим отношениям. Прости, что не смогла тебе доверять… Не важно. Просто перезвони мне.

Каждый раз, переслушивая эту запись, я падаю все глубже в эмоциональную яму. Кажется, она не готова продолжать. Кажется, она хочет двигаться дальше.

* * *

Перелет был дерьмовым. Какая-то вся переделанная баба на соседнем кресле пыталась меня разговорить. Болтала без умолку. Почти полночь, я просто хочу добраться до дома и утонуть в своей печали. Я вообще-то мало печалился в жизни, но сейчас, кажется, самое время.

Следующие два дня в Чикаго я провожу дома: играю в видеоигры, питаюсь только пиццей, крылышками и газировкой. Не беру трубку, когда звонят Лэнс и Рэнди. Санни больше не пишет, я не перезваниваю. А что еще сказать? Вайолет со мной общается. Уже даже надоела со своими звонками, сообщениями, письмами.

На третий