Король моей школы - Лисса Джонс

Голос тренера пробивается сквозь шум. Я киваю, бросаю полотенце на плечо и иду за ним в маленький кабинет рядом с раздевалкой.

Дверь закрывается.

— Завтра твоя последняя игра за «Касаток», Филипп, — Генералов поворачивается ко мне, скрестив руки. — Я помню тебя невыносимой проблемой всей гимназии. — Он качает головой, но в глазах не злость. Что-то мягче. — Хочу сказать вот что. Горжусь тем, каким ты стал.

Я моргаю. Это неожиданно. Наш физрук, которого из-за фамилии за спиной называют «Генерал» — мужик спартанского характера. Не то, чтоб у нас были конфликты, но я знаю, что мое поведение ему, мягко говоря, никогда не нравилось.

— Последние тренировки ты не ломаешь снаряды, когда что-то не получается. Не устраиваешь шоу из игр. — Делает паузу. — Стал спокойнее. Но при этом играешь четче. Без злости, которая раньше тебя перекашивала.

— Просто понял, что злость — плохое топливо. Быстро сгораешь.

Тренер хмыкает, потом неожиданно хлопает меня по плечу.

— Не знаю, как у тебя сложится с «Легионом», но не смей бросать мяч после школы, Филипп.

— Да я... короче, ушел от них. Сами понимаете, в середине сезона это плохо для репутации, но нас... Учили, типа, не тому.

Широкие седые брови медленно ползут вверх.

— Вот, значит, как. — Физрук скрещивает руки, и я вижу, как в его глазах мелькает что-то вроде удовлетворения. — Мне твой «Легион» никогда не нравился. Хотя молодежь по нему, говорят, сохнет.

Он делает паузу, изучая меня. Потом внезапно ухмыляется той самой редкой ухмылкой, которая обычно означает, что он вот-вот кому-то влепит двойку.

— А что, если я скажу, что пригласил на игру своего старого друга? Тренера хорошего московского клуба?

Воздух застревает у меня в легких.

— Вы... что?

— Завтра на трибуне будет человек, который умеет разглядеть настоящих игроков. Так что, Воронов, покажи завтра баскетбол. Без шоу. Без истерик. Просто хорошую игру.

Глава 40.1 Финальная игра

Аврора

Все будет хорошо, Аврора. Все будет хорошо.

Бело-голубая футболка «Касаток». Белые плиссированные шорты-юбка. Белые гетры до колен и голубой бант дополняют образ примерной болельщицы. Когда представляю взгляд, скользящий по моим ногам, губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Фила легко зацепить.

Он же и правда с той ночи у наших домов ведет себя слишком благопристойно. Не верю, что собираюсь соблазнять его после игры!

Когда мы с мамой выходим из дома, солнце слепит глаза.

С ума сойти. Я иду на свою первую игру. Иду болеть за Филиппа Воронова — мальчишку из соседнего дома, который неделю назад, схватив меня за запястье, заявил, что мы поженимся.

Но знаете, что самое безумное? Я уже представляю, как через пару лет, уже совсем повзрослевшая, говорю ему «да».

В дороге пишу пару сообщений, но Фил уже не в сети: после уроков он остался в «Альме», как и вся команда. Сердце сжимается от тревоги, но я настойчиво повторяю себе, что это обычное волнение перед игрой.

Все будет хорошо.

Все уже хорошо.

У гимназии давка. Турникеты еле справляются с потоком шумных болельщиков, кто-то кричит, кто-то смеется, кто-то пытается пролезть без очереди. Воздух дрожит от гула голосов. Над головами мелькают плакаты: «Касатки, вперёд!», «Орлы не сдаются!».

Из-за того, что в прошлом году «Касатки» взяли кубок, в этом году наша гимназия принимает финальный матч. И, кажется, весе школьники города об этом знают!

Быстрее, пожалуйста… Ну что так долго?!

Проверяю экран в пятый раз за минуту. Последнее сообщение так и висит без ответа: «Был в сети час назад».

— Круассанчик?! Дядь Женя, пропустите Бестужеву, пожалуйста, без очереди! Это наша!

Охранник машет мне. Две секунды, и я в «Альме», снимаю пуховик на ходу к раздевалкам.

— Офигеть! Капитан сегодня получит по башке мячом!

Саша в своем обычном прикиде рок-звезды.

Мы бежим в зал, у раздевалок тормозим, но зайти к ребятам не дает Генералов. Парней нельзя отвлекать, а там еще и директриса с ними о чем-то говорит.

Спортзал превратился в адскую какофонию света и звука. Софиты бьют по глазам, стены увешаны баннерами. Воздух — густой коктейль из мужского дезодоранта и чего-то острого, электрического. Запаха предстоящей битвы. Громко играет музыка, заглушая гул голосов.

— Эй, смотри! — Саша дёргает меня за рукав.

Команды выходят на разминку, как две цветных лавины. Бело-голубые и желто-черные.

И среди «Касаток» — он. Фил. Мой Фил. Боже, я… Он идёт, опустив голову. Немного сгорбившись.

Что-то не так. Что-то не так, что-то не так!

Его рассеянный взгляд скользит по трибунам, и я замираю, хотя знаю — в море лиц он меня не разглядит.

Нет. Он смотрит не на трибуны. Щурюсь. Фил смотрит на соперников?

— Ава?! Смотри. Это Соколов? С «Орлами»?

Крик Саши тонет в ставшей невозможно громкой музыке. Чирлидерши выбегают на паркет под зажигательный ритм, их бело-голубые юбки мелькают в такт синхронным движениям.

Блестки, улыбки, высокие подкидывания — зал взрывается аплодисментами. Они выкрикивают: «Кто вперёд? Касатки вперёд!»

А я застываю, заметив среди команды желто-черных бывшего одноклассника. Оправдываться «волнением перед игрой» больше не выходит.

Филу не стоит сегодня играть. Но Полина и ее команда уже заканчивают выступление, Ольга Михайловна произносит приветственное слово, и после судья подбрасывает мяч вверх.

Игра началась, а мое сердце остановилось. Первая минута первой четверти. Счет 0:0.

Филипп

Первый свисток. Мяч в воздухе.

Дима и «орлик» сходятся в высоком прыжке. Мяч отбит в сторону «Орлов», передача, их разыгрывающий рвётся к нашему кольцу. Перекрываю проход, вынуждая соперника на дальний бросок. Есть! Их промах!

«Орлы» косятся на меня. Переглядываются со своим тренером. Я уже знаю — сегодня будет больно. Понял это за час до игры.

Я выходил из столовой в приподнятом настроении, переписываясь с Авой. Медленно шагал по знакомому коридору, улыбаясь ее последнему сообщению, когда... Не увидел. Почувствовал.

Спину будто обдали ледяной водой. Я замер, сделал шаг назад. Поворот головы — и вот он.

Я узнал его сразу. В моей гимназии. Перед моей игрой.

Он сидел на подоконнике, разглядывая доску почета, будто музейный экспонат. В черных брюках и черной рубашке.

— Ну, привет, капитан, — он растянул слова, медленно поднимаясь. — А уютно у вас тут.

Взгляд скользнул по моей форме, задержался на эмблеме льва. Я машинально сунул телефон в карман. Не хотел, чтобы даже ее сообщения были в его пространстве.

— Что ты здесь забыл?

Лукин усмехнулся. Один шаг. Два. Слишком близко. Дорогой парфюм смешался с запахом ментоловой жвачки.

— Что забыл? — Он наклонился, и его шепот обжег. — Решил