Король моей школы - Лисса Джонс

Возможно, Марк специально подводил меня к этому решению. Манипулировал моими идеями еще до того, как они пришли ко мне в голову.

Кубок уплывает, как песок сквозь пальцы. Он нам нужен. Но... любой ли ценой? Сейчас мой ответ — да.

— Фил!

Высокий девичий голос звенит возмущением. Я оборачиваюсь. Охренеть не встать!

Аврора летит ко мне с трибуны, как переполненная ярости богиня… чего-то там. Голубые глаза горят, щёки пылают красным. И почему она раньше так не одевалась?

Господи. Чёрт. Да чтоб меня. Эта девчонка способна отвлечь меня даже от баскета.

— Ты что тут… — она не дает договорить.

— Я знаю, что ты собираешься сделать!

— Аврора, иди на место.

— Нет, ты меня выслушаешь!

Я пытаюсь отстраниться, но она хватает меня за майку, впивается пальцами в ткань.

— Ава…

— Ты выслушаешь меня, Филипп Воронов! Ни одна победа не стоит твоего здоровья! Ни одна драка, ни один кубок, ни одна медаль — ничего в мире не стоит твой головы и целых костей, ты понял? Никакой игры на техническое поражение, Филипп!

— А если дело не в победе? — Мой голос тише, но твёрже. — Если это чья-то жизнь?

Я сжимаю её пальцы, чувствуя, как хрупки её кости по сравнению с моими.

— Мои кости срастутся.

Ава вздрагивает, её глаза расширяются.

— Фил, я куплю тебе сто таких кубков! Какая жизнь?! О чём ты?!

Я осторожно высвобождаюсь из её хватки. Улыбаюсь ей.

— Лучше отдай эти бабки Церберу. И вызови «Скорую». Скажи, что у нас баскетболист повредил колено.

Рывком прижимают к себе, целую в макушку под вспышки камер телефонов. Давно мечтал сделать что-то такое прямо на матче, и я бы поцеловал нормально, но у меня в запасе пара минут. Хочу успеть послать Лукина туда, откуда он не найдет обратной дороги.

Отпускаю всхлипывающую Аву, говорю, что все будет зашибись. И чтоб нос не вешала.

Машу рукой Генералову, чтоб выпускал меня в следующей четверти. И бегу к скамейке «Орлов» по периметру всего зала, чувствуя, как адреналин закипает в крови. Че я такой радостный?

Сам не знаю. Будто освобождение какое-то.

— Марк! — Ору. Громогласно выходит. Будто зову собаку к ноге. Что сказать? У меня был хороший учитель.

Лукин поднимается на ноги. Его улыбка — отражение моей ухмылки. Он машет Соколову, чтоб тот оставался на скамейке. Делает пару шагов навстречу.

— Знаешь, а мне даже нравится эта ваша школьная лига! — Складывает руки на груди. — Посмотри, по три четверти носятся! В профессиональном спорте четверть отбегал и сдох. Хорошо, если реально отбегал. Замены на замене. А тут гоняй себе мяч и играй.

— Марк, — я подхожу вплотную.

— Что?

— Мне срать, че ты думаешь.

Его брови ползут вверх. Мои губы растягивает ухмылка в лучших традициях десятого класса.

— Слушай, дай-ка я представлюсь еще раз.

С наслаждением. С осознанием того, что этого придурка давно нужно было познакомиться настоящим Филиппом Вороновым, я подхожу еще ближе. Вторгаюсь в лично пространство. Хватаю за руку. Жму.

— Привет. Меня зовут Филипп Воронов. Я избалованный богатенький мажор, который с детства получает все, что хочет. И говоря все, я реально имею ввиду все. Я говорю «мам, пап, хочу тачку» — и я получаю тачку. Я говорю — «хочу заработать сам» — и мне дают возможность зарабатывать. Хочу в «Адреналин» — и главный тренер «Адреналина» влюблен в мою чистую, техничную игру. Хочу ботаника с первой парты, которую я лично буллил несколько лет — и она моя. Я говорю «хочу в Легион» — и я в «Легионе». Я посылаю «Легион» — «Легион» разворачивается и марширует. Ах, да... Говорю, хочу твою девчонку из клуба... И она сама меня трахнет.

Отстраняюсь, ловлю его впервые на моей памяти растерянный взгляд.

— Ты…

— Ясно, не понимаешь. — Качаю головой, будто разочарован. — Как я раньше не замечал, какой ты тупой?

Пауза офигевания. Назовем это так. Свисток… Конец четверти… Что-то происходит за нашими спинами, но я ничего не вижу.

— Я говорю, что хочу Кубок.

Лукин моргает, не находя слов от моего напора. Ну, что сказать? Могу, умею, редко практикую.

— И раз уж мы разоткровенничались, я поделюсь своим страшным секретом.

Я делаю шаг ближе, понижаю голос до шёпота.

— Видишь ли… У меня есть бабки. Охренительные предки. Охренительные друзья. Будущее. — Хлопаю его по плечу почти по-дружески. — И во всём этом охренительном мире я не забочусь о таких, как ты.

Лукин молчит. Желваки выделяются на его лице. Презрение ко мне выливается со дна сузившихся глаз.

— Я фанател, конечно, от всей этой истории про бедного пацана, у которого не было бабла даже на кроссовки, а потом он вырвался в звёзды баскета. — Притворно вздыхаю, разводя руками. — Но на деле? Я не фанат сирых, убогих и нищих. Я всегда буду выше. Просто потому что я — Воронов.

— Тебе не преодолеть разрыв. Твоя команда выдохлась. Засунь свое «я» куда подальше. Кубок мой.

— Ка-а-а-к неуверенно, Марк. — Весело хмыкаю и подмигиваю ему. — Наблюдай.

* * *

Я играю так, как учил Марк. И в отличие от «орликов» делаю это профессионально. Никто действительно не замечает dirty play.

Лукин выпустил Соколова.

Я провоцирую засранца улыбками, ухмылками, делаю вид, что показываю Марку большой палец. Я довожу придурка так же филигранно, как это делал Марк.

Горжусь ли я этим?

Нифига.

Но Кубок не достанется тому, кто учил меня этим приёмам.

Я могу с точностью до миллисекунд предсказать, что будет, когда Глеб не выдержит давления и взорвется. А он не выдержит.

Фаза первая. Нестабильность.

Соколов бросится на меня всей массой тела. Не подкат, не толчок. Нет, это будет не грязная игра. Это будет драка на площадке.

Мой корпус получит вращательный импульс, бедро вывернется наружу, а голень застынет, зафиксированная шипами кроссовок в паркете.

Фаза вторая. Критический момент.

Его действия приведу к тому, что мой коленный сустав подвергнется вальгусной нагрузке.

Моя передняя крестообразная связка натянется как трос. И в момент перекрута произойдет микроразрыв волокон. Возможно, я даже услышу щелчок.

Фаза третья. Падение.

Вот здесь я, скорее всего, заору, как подбитый щенок.

Тело даст импульс. Я неосознанно постараюсь сохранить равновесие, из-за чего квадрицепс резко сократится. Мышца бедра подтянет надколенник вверх. Оставшиеся волокна передней крестообразной связки порвутся окончательно. Большеберцовая кость, наверное, сместится вперед.

Физиологически? Это будет жутко больно. Нереально больно.

«Орлам» засчитают техническое поражение. Я уже говорил, что получаю все, что хочу?

Веду мяч вперёд. Соколов дышит в затылок, его грудь прижимается к моей спине.

Вдох.