Король моей школы - Лисса Джонс

— А тебе — с моим другом.

— Прости, что все это время подсовывала молочку. — Она фыркнула, и вдруг уголки её губ дрогнули. Отлично. Она веселится от признания в отравлении. В этом вся Никольская.

— Спасибо, что не яд, — Кирилл беззлобно усмехнулся в ответ.

Тишина. Затянувшаяся пауза, в которой слышалось только гудение больничных аппаратов.

— Кирилл. Мы оба знаем, что злопамятные, так?

— Интересно начало.

— Что ты собираешься делать? — Василиса спросила прямо.

— Это школьная игра, Никольская. — Кирилл махнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Я не настолько мелочный, чтобы сводить счёты с ребёнком, который неудачно толкнул мое сына.

Она встала, поправила складки пальто и посмотрела на него сверху вниз.

— Марк Лукин. Филипп вряд ли признается, — продолжала она, — но поговори с моей дочерью за завтраком.

— Ты манипуляторша, Никольская.

— Мстительная манипуляторша, — поправила она. — Мы оба знаем, что Вик и Ати убили бы за своих детей.

— Но смерть — это слишком легко, — прошептал Кирилл. Все таки Атанасия права: они с Никольской похожи. Василиса кивнула, уже отходя к выходу.

— Присмотри за ними, Воронов! Только без глупостей!

— С пополнением, Никольская! — В спину ей весело выкрикнул Кирилл. — Я заделаю дочку, и она соблазнит твоего сына. Готовься!

Василиса даже не обернулась, но в приглушенном свете больничного коридора Кирилл Воронов увидел ее средний палец.

Филипп

Они переименовали наш чат в «Банда хромоногих». Придурки, а?

Макс скидывает фотки с Кубком. Дима — фотки с конспектами. Я валяюсь на больничной койке, залипаю в телефон и жду вечера, когда можно будет уехать домой.

Осталась пара часов до выписки.

Дима: контрольная через неделю. Тебе даже на домашнем обучении придется ее писать

Я перевожу взгляд на свою ногу. Гипс. Бинты. Недавно убрали дренаж. Да, точно, мне же вообще «не все равно» на эту контрольную.

Филипп: Спасибо, что напомнил. А то я чуть не начал думать, что у меня есть дела поважнее

— Можно?

Дверь приоткрывается, и я лениво отрываю взгляд от телефона, ожидая очередного визита врача. Но вместо белого халата — знакомый силуэт. В черном бомбере, спортивках и кроссах. Явно с тренировки.

Серьезно?

— Нет, — бросаю, не скрывая раздражения. Но придурок, естественно, игнорит. Закрывает за собой дверь, проходит и вальяжно опускается в кресло напротив моей койки.

— Спасибо за приглашение.

Мне хочется швырнуть в него подушкой.

— Ты глухой? — Резко подтягиваюсь на руках, стараясь сесть. Нога ноет от такого движения, но я не дам ему видеть, как мне не по себе. — Проваливай.

Марк не шевелится. Ну, хоть на костыли у кровати не пялится. Только достает что-то из кармана и медленно раскачивает перед моим лицом.

— Я с подарками. — Голос у него слишком довольный. — Если не будешь дерзить отдам. Будешь — оставлю себе.

— Засунь свои подарки… — начинаю, но блеск металла сбивает с мысли. Ключи. Он крутит их между пальцев, и серебряные кольца логотипа сверкают в лучах редкого питерского солнца.

Черт. Я узнаю эти ключи из тысячи. Как?!

— Я проспонсировал твою свободу, прикинь? — Марк приподнимает бровь, наслаждаясь моментом. — Попросил друга выкупить ее, а потом переоформил на себя. Так что будь вежлив. Поговори с наставником.

— Не понимаю…

Может, я все таки ошибся? Может, у него просто тоже авдюха?

— Как я раньше не замечал, какой ты тупой, — Марк выдает мне мою же фразочку, но без злости. Так, дежурный подкол. А после, откинувшись на спинку, переводит взгляд на панорамное окно сбоку.

— В дувух словах? Когда ты пришел в «Легион», я увидел в тебе себя. Только ту версию себя, которой повезло родится в нормальной семье. Нет бабла на кроссы — так ты сказал на игре? Да, Фил, именно так и было всю мою жизнь.

Пауза. Его пальцы беспокойно барабанят по подлокотнику.

— Я не перевариваю золотых деток вроде тебя, но с тобой было весело, признаю. А потом ты щелкнул пальцем и решил свалить. — Поворачивается ко мне, и в его глазах что-то странное. Не злость. Не та ненависть, к которой я привык. — Тебе это легко. Продал тачку, заплатил и все.

Мой мозг сейчас не особо способен решать сложные задачки, но сложить два и два я могу. Марк тоже хотел бы свалить. Прямо сейчас я отчетливо это понимаю. Возможно, это и есть причина, по которой он стал тренером — ему тоже не хватает обычного баскета. Просто игры. Не спорта.

— А тебе сложно?

Он игнорирует вопрос.

— Рядом со мной никого не было, когда я попал в «Легион».

Я продолжаю давить.

— Если ты смог купить тачку, почему не можешь заплатить неустойку и рвануть в свои Штаты?

Марк усмехается. Наклоняет голову к плечу и изучает меня, как экспонат на выставке.

— Наши обязательства сильно отличаются, Филипп. Только чудо мне поможет.

Внезапно бросает ключи. Ловлю на автомате.

— Возвращаю. При одном условии… — Взгляд падает на мою загипсованную ногу. — Зачем ты это сделал?

Да кто бы сомневался. Всем интересно. Но знаем только мы втроем: я, Димас и Макс. Ну, Цербер, возможно, догадывается, что это была не самая обычная игра. И я расскажу Авроре. После того, как смогу ходить сам. Без помощи костылей и ее рук.

— Кубок хотел, — пожимаю плечами, стараясь сохранить безразличное выражение. Голос звучит ровно, будто обсуждаю погоду. — Почему возвращаешь?

— Не-не-не, — Марк качает головой, губы растягиваются в улыбке. — Время твоих вопросов вышло. Серьёзно, Воронов, зачем?

— Я же говорил. Получаю всё, что хочу. Любой ценой.

— Говоришь как настоящий легионер.

— Это легионеры говорят, как я, — парирую, чувствуя, как уголок рта сам собой дёргается вверх в ответной улыбке.

— А теперь без шуток. Зачем? Ты же не рассчитывал, что я реально поведусь на эту браваду?

Смотрю в окно, где редкие солнечные лучи предвещают наступление весны.

— Без шуток, Марк. — Поворачиваюсь к нему, нарочито медленно. — Тебе не понять. Я же предупреждал. Я тот самый избалованный эгоистичный придурок с золотой ложкой в известном месте. Не ищи во мне сложностей. Их нет. Мажоры вроде меня не работают с логикой, детскими травмами или прочей ерундой, которую ты пытаешься во мне разглядеть. Всё проще.

Делаю театральную паузу, наслаждаясь моментом. Марк застывает. Его лицо — идеальная маска, но я вижу, как дрогнула нижняя губа. На секунду.

— Моя левая пятка захотела получить Кубок в последней школьной игре. И получила. Таковы детки обеспеченных предков. Наш каприз — закон для остальных.

Марк уходит. Откидываюсь на подушки, закрываю глаза. И сам не верю в то, что такой придурок как я реально это сделал. Конечно, не из-за дурацких «хочу Кубок».

Боже, конечно,