Не выйдешь сухой - Лера Титова

в неё. Медленно, плавно, без спешки. Тина закрыла глаза, отдалась движениям. Потерялась в них. В его дыхании, в его руках, в его глазах.

— Смотри на меня, — сказал он.

Она открыла глаза. Он нависал над ней — красивый, сильный, её.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

Она кончила. Тихо, без крика, просто отдавшись волне, которая подхватила её и понесла. Он кончил следом, не выходя, прижимая её к себе.

Они лежали, обнявшись, тяжело дышали. Тина чувствовала его вес — горячий, тяжёлый, настоящий.

— Ты меня раздавишь, — сказала она.

— Не раздавлю.

— Ты сегодня нежный.

— Ты сегодня красивая.

— Ты уже говорил.

— Повторю.

Она улыбнулась. Закрыла глаза.

За окном горел город. В комнате было тихо. Только их дыхание. Только его сердце, которое билось ровно и спокойно.

Она не знала, что через две недели он выгонит её. Что она потеряет его на год. Что вернётся с новым заказом. Что они будут бороться, любить, ненавидеть, прощать.

Сейчас — сейчас был только он. И она. И танец, который она запомнила навсегда.

Глава 70. Тина

Восьмой месяц беременности был самым трудным и самым прекрасным временем в её жизни.

Живот стал большим, круглым, тяжёлым. Тина смотрела на себя в зеркало и не узнавала — новая форма, новая походка, новая улыбка. Ян говорил: «Ты красивее, чем когда-либо». Она не верила, но он смотрел на неё так, что хотелось верить.

Она уже не работала. Ян настоял: «Сиди дома, отдыхай, не рискуй». Она не спорила. Ей нравилось, когда он заботился. Нравилось, когда он приносил завтрак в постель, когда гладил её живот, когда шептал что-то ребёнку, когда уходил на работу, а она оставалась одна в тихом пентхаусе, пила зелёный чай и читала книги о родах.

Она боялась. Не боли — неизвестности. Что будет с ребёнком? С ней? С ними? Ян говорил: «Всё будет хорошо». Она верила. Почти.

В тот вечер он вернулся рано.

Тина сидела в гостиной на диване, смотрела телевизор — какой-то старый фильм, который не приносил ни радости, ни грусти. Живот урчал, ребёнок пинался, ноги отекали. Она устала. Но была счастлива.

— Ты чего не спишь? — спросил Ян, входя.

— Не хочется.

— Устала?

— Немного.

— Ложись.

— Не хочу.

Он сел рядом, положил руку на её живот.

— Как он там?

— Пинается.

— Сильно?

— Нормально.

— Боится?

— Кого?

— Меня.

— Нет. Он тебя любит.

Ян улыбнулся. Редко, но когда улыбался — становился другим. Мягче, теплее, человечнее.

— А ты?

— Я люблю. Обоих.

Он наклонился, поцеловал её в живот.

— Спи спокойно, сын.

— А если дочка?

— Дочка — тоже сын.

Тина рассмеялась.

— Ты глупый.

— Я знаю.

Она взяла его за руку, прижала к своей груди.

— Ян.

— Мм?

— Я хочу тебя.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Ты уверена?

— Уверена.

Он помог ей встать, повёл в спальню.

В спальне было тихо, темно, только ночник горел на тумбочке. Ян зажёг свечи — те самые, что остались после свадьбы. Белые, тонкие, с запахом ванили. Поставил на тумбочку, на подоконник, на комод. В комнате стало тепло, уютно, почти сказочно.

— Раздевайся, — сказал он.

— Помоги.

Он помог. Медленно, осторожно, как будто она была сделана из хрусталя. Снял с неё футболку — его, белую, огромную. Снял трусы — маленькие, чёрные, кружевные, которые едва держались на бёдрах. Тина стояла перед ним голая, с большим животом, с тяжёлой грудью, с округлившимися бёдрами.

— Ты красивая, — сказал он.

— Ты уже говорил.

— Повторю.

Он разделся сам. Не спеша, не сводя с неё глаз. Снял футболку — открылся торс, татуировка на руке, шрамы на груди. Расстегнул джинсы, стянул боксеры. Его член был уже твёрдым, стоял почти вертикально, головка блестела в свете свечей.

— Ложись, — сказал он.

— На спину?

— На бок.

Она легла на бок. Ян лёг сзади, обнял, прижался к её спине. Провёл рукой по животу — медленно, нежно, кончиками пальцев.

— Как ты? — спросил он.

— Хорошо.

— Не больно?

— Нет.

— Если что — скажи.

— Скажу.

Он поцеловал её в плечо, в шею, в затылок. Медленно, нежно, как будто боялся сломать. Тина закрыла глаза, отдалась его ласкам.

Он провёл рукой по её груди — тяжёлой, налитой, чувствительной. Пальцы скользнули по соску — он затвердел сразу. Тина вздохнула.

— Хорошо? — спросил он.

— Да.

Он сжал сосок, покрутил, отпустил. Тина выгнулась.

— Ян…

— Что?

— Не останавливайся.

— Не остановлюсь.

Он спустился ниже — по животу, по бёдрам, по внутренней стороне ног. Целовал каждый сантиметр её кожи, каждую родинку, каждый шрам.

— Раздвинь ноги, — сказал он.

Она раздвинула.

Он провёл рукой между её ног — влажно, горячо, готово. Пальцы скользнули внутрь — медленно, глубоко, осторожно. Тина застонала.

— Не торопись, — сказал он.

— Я не могу ждать.

— Можешь.

Он двигал пальцами медленно, ритмично, массировал изнутри. Большой палец ласкал клитор — круговыми движениями, с нажимом, то ускоряясь, то замедляясь. Тина кончила быстро — волна накрыла её с головой, судорога, крик, слёзы на глазах.

— Ещё? — спросил он.

— Да, — прошептала она.

Он вынул пальцы, приподнял её ногу, вошёл сзади. Медленно, осторожно, чтобы не навредить ребёнку. Тина чувствовала его — глубоко, наполненно, горячо.

— Двигайся, — попросила она.

— Не торопись.

— Пожалуйста.

Он начал двигаться — медленно, плавно, выходя почти полностью и снова погружаясь. Тина сходила с ума от этой медленности. Но не хотела быстрее. Хотела, чтобы это длилось вечно.

— Смотри на меня, — сказал он.

Она повернула голову. Он смотрел на неё — в глаза, в душу, в самое сердце.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— А ты?

— Я тоже. Больше, чем вчера. Меньше, чем завтра.

Она заплакала. Не от боли — от счастья. Он поцеловал её слёзы.

— Не плачь, — сказал он.

— Я не могу.

— Можешь.

Он двигался медленно, ритмично, глубоко. Тина закрыла глаза, отдалась движениям, потерялась в них. Она чувствовала его дыхание на своей шее, его руки на своих бёдрах, его член внутри себя. Она была наполнена. Полностью. Без остатка.

Она кончила второй раз — тихо, без крика, просто отдавшись волне, которая подхватила её и понесла. Он кончил следом, не выходя, прижимая её к себе.

Они лежали, обнявшись, тяжело дышали. Тина чувствовала его тепло, его дыхание, его сердце.

— Ты не уйдёшь? — спросила она.

— Никогда.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Тина закрыла глаза.

Ребёнок пинался. Ян гладил живот.

— Спи, — сказал он.

— Не хочу.

— Тогда лежи.

— Ян.

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За всё.

Он поцеловал её в макушку.

— Спи.

Тина уснула. Ян не спал. Смотрел на неё, на её живот, на свои руки, которые лежали на