Не выйдешь сухой - Лера Титова

— Она улыбается, — сказала Тина.

— Да.

— Тебе.

— Нам.

Ян взял Веру на руки. Она смотрела на него, улыбалась, пускала слюни.

— Ты красивая, — сказал он.

Вера засмеялась. Тихо, гортанно, не по-детски.

— Она смеётся, — сказала Тина.

— Слышу.

— Над тобой.

— Надо мной?

— Ты сказал ей комплимент.

— Я всегда говорю правду.

Тина рассмеялась. Вера засмеялась громче. Ян смотрел на них — двух своих девочек — и улыбался.

Прошёл месяц.

Тина привыкла к новому ритму — кормления, смены подгузников, бессонные ночи. Ян привык к тому, что его жизнь больше не принадлежит ему — она принадлежит им. Он приносил цветы, игрушки, вкусную еду. Помогал по дому. Уставал, но не жаловался.

Однажды вечером они сидели на диване, Вера спала в кроватке. Тина положила голову Яну на плечо, смотрела на огни города за окном.

— Ян, — сказала она.

— Мм?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты рядом.

— Я всегда рядом.

— Знаю.

— Ты не жалеешь?

— О чём?

— Обо всём.

— Нет. А ты?

— Нет.

Он обнял её, прижал к себе.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— И её.

— Знаю.

Вера засопела во сне. Тина улыбнулась.

Всё было хорошо.

Глава 74. Тина — прошлое. Как она в первый раз надела белое платье

Это случилось в первый раз, когда Ян пригласил её в ресторан. Не как клиент — как мужчина.

Тогда они ещё только начинали. Ян уже заплатил два миллиона за час, уже привёз её в свой пентхаус, уже дал душ и свою футболку. Но того вечера, того ужина, того платья ещё не было.

Он позвонил утром. Сказал: «Сегодня вечером я приглашаю тебя в ресторан. Надень что-нибудь красивое». И повесил трубку.

Тина стояла посреди своей маленькой квартиры, сжимая телефон в руке, и не знала, что надеть. В её гардеробе были платья — чёрные, красные, синие, короткие, длинные, дорогие, дешёвые. Но все они пахли работой. Клиентами. Улыбками, за которые платят.

Она хотела что-то другое. Что-то для себя. Что-то для него.

Она достала с антресолей коробку — пыльную, забытую, перевязанную атласной лентой. Открыла. Внутри лежало белое платье. Короткое. Шёлковое. С тонкими бретелями и глубоким вырезом на спине. Оно было куплено год назад, в день, когда она решила бросить эскорт. Тогда она не бросила. И платье так и висело в коробке, ждало своего часа.

Тина сняла его с вешалки, поднесла к свету. Белый шёлк переливался, струился, тек сквозь пальцы. Она посмотрела на себя в зеркало — в одном белье, с растрёпанными волосами, с синяками от вчерашнего клиента на бёдрах. И решилась.

Она надела платье. Оно село идеально — облегало грудь, подчёркивало талию, открывало ноги почти до ягодиц. Тина повернулась, посмотрела на свою спину — вырез до поясницы, лопатки, позвоночник, татуировка, о которой Ян ещё не знал. Маленькая птичка на левой лопатке. Символ свободы.

Она распустила волосы — длинные, тёмные, они упали на плечи, закрыли спину, добавили загадочности. Макияж сделала лёгким — только тушь и блеск для губ. Туфли выбрала белые, на высокой шпильке. Те самые, в которых она потом танцевала для него.

Ян приехал в восемь.

Он стоял в дверях её квартиры — чёрный костюм, белая рубашка, никакого галстука. Волосы зачёсаны назад, татуировка на правой руке видна из-под рукава. В руках — букет белых роз.

Тина открыла дверь. Ян посмотрел на неё. И замер.

— Ты… — начал он и замолчал.

— Что?

— Ты… белое.

— Я заметила.

— Красивое.

— Спасибо.

— Я не о платье.

Она покраснела. Он редко говорил комплименты. Почти никогда.

— Ты готов? — спросила она.

— Я готов.

Он протянул руку. Она взяла.

Ресторан был дорогим, старым, с белыми скатертями и хрустальными люстрами. Их посадили в углу, у окна, откуда открывался вид на ночной город. Ян заказал шампанское, рыбу, фрукты. Тина смотрела на него и не верила, что это происходит на самом деле.

— Почему ты смотришь? — спросил он.

— Потому что ты красивый.

— Ты красивее.

— Ты уже говорил.

— Повторю.

Она улыбнулась. Взяла бокал, сделала глоток.

— Почему белое? — спросил он.

— Что?

— Платье. Почему белое?

— Потому что я хотела быть чистой.

— Для меня?

— Для себя.

Он смотрел на неё. Долго. Так долго, что она начала бояться.

— Ты меня пугаешь, — сказала она.

— Чем?

— Взглядом.

— Я просто смотрю.

— На что?

— На тебя.

Она покраснела снова. Отвернулась к окну.

— Ты смущаешься, — сказал он.

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

Он взял её за руку через стол. Пальцы у него были горячими, сухими, надёжными.

— Ты красивая, Тина.

— Ты говорил.

— Я хочу, чтобы ты знала.

— Знаю.

— Не только телом.

— А чем?

— Душой.

Она не знала, что ответить. Никто никогда не говорил ей таких слов. Никто не видел её душу. Никто не хотел видеть.

— Ты странный, — сказала она.

— Я знаю.

— Мне это нравится.

— Мне тоже.

Они ужинали, пили шампанское, говорили о пустяках. О погоде, о музыке, о фильмах. Тина смеялась — искренне, впервые за долгое время. Ян улыбался — редко, но метко.

После ужина они гуляли по городу. Он держал её за руку, вёл по набережной, показывал огни, мосты, реку. Тина смотрела на него и думала: «Какой он красивый. Какой сильный. Какой чужой. Какой свой».

Они вернулись в пентхаус после полуночи.

Ян закрыл дверь, повернулся к ней.

— Раздевайся, — сказал он.

— Сначала поцелуй.

— Попроси.

— Поцелуй меня, Ян.

Он поцеловал. Долго, глубоко, нежно. Тина обвила руками его шею, прижалась всем телом. Платье было коротким, тонким, почти невесомым. Он провёл рукой по её спине, по открытой коже, по татуировке, которую ещё не видел.

— Что это? — спросил он.

— Птица.

— Зачем?

— Свобода.

— Ты свободна?

— Сейчас — да.

Он расстегнул молнию на платье. Белый шёлк упал на пол. Тина осталась в одном белье — белом, кружевном, почти прозрачном. Ян смотрел на неё, не дышал.

— Ты красивая, — сказал он.

— Ты уже говорил.

— Повторю.

Он взял её на руки, отнёс в спальню.

Та ночь была особенной. Не жёсткой, не грязной — чистой. Как её платье. Как её надежда. Как их любовь, которая только начиналась.

Он целовал её долго, медленно, нежно. Губы, шею, ключицы, грудь. Каждый сантиметр её тела.

— Я люблю тебя, — сказала она в первый раз.

— Я знаю, — ответил он.

Он не сказал «я тоже». Но она чувствовала. Сердцем.

Теперь, стоя в пентхаусе, глядя на белое платье, которое висело в шкафу, Тина вспоминала тот вечер. Белое. Короткое. Шёлковое. Символ начала.

— О чём думаешь? — спросил Ян, подходя сзади.

— О первом разе.

— О