Не выйдешь сухой - Лера Титова

— Я хочу сказать…

— Я сказал — не надо.

Он подошёл к ней. Взял за подбородок, заставил смотреть вверх.

— Ты была с ним, — сказал он.

— С кем?

— С тем, кому улыбалась.

— Это клиент. Работа.

— Работа?

— Да.

— А я?

— Ты… ты не работа.

— Кто?

— Ты Ян. Ты… мой.

Она заплакала. Он не вытер слёзы.

— Раздевайся, — сказал он.

— Ян…

— Раздевайся, я сказал.

Она сняла футболку. Осталась голой. Он смотрел на неё — холодно, тяжело, как на чужую.

— На колени.

Она встала на колени. Мраморный пол обжёг кожу.

— Ты хочешь его? — спросил он.

— Нет.

— А меня?

— Да.

— Докажи.

Она взяла его член в рот. Глубоко, жадно, как будто хотела искупить вину. Он не чувствовал ничего. Только злость.

— Смотри на меня, — приказал он.

Она подняла глаза. Из глаз текли слёзы, смешиваясь со слюной.

— Ты моя, — сказал он.

— Твоя.

— Ты поняла?

— Поняла.

Он кончил ей в рот. Она проглотила. Не поморщилась.

— Встань.

Она встала. Он развернул её, прижал лицом к стене.

— Ты была с ним, — сказал он.

— Это работа.

— А со мной?

— Жизнь.

Он вошёл в неё. Резко, жёстко, без подготовки. Она вскрикнула.

— Не останавливайся, — прошептала она.

— Не остановлюсь.

Он двигался грубо, вбиваясь в неё с каждым толчком. Она царапала стену, кусала губы, теряла голос.

— Скажи, что ты моя.

— Твоя.

— Скажи, что ты никуда не уйдёшь.

— Никуда.

— Скажи, что ты любишь меня.

— Люблю. Только тебя.

Он кончил. Вышел. Отошёл.

— Иди в душ, — сказал он. — Смой его запах.

— Здесь нет его запаха.

— Смой.

Она ушла в ванную. Ян остался один. Смотрел на свои руки. На татуировку. На портрет матери.

— Что ты со мной делаешь? — спросил он.

Мать молчала.

Через две недели он выгнал её.

Не потому, что она была с клиентом. Не потому, что она работала на Арно. Потому что она врала. Каждый день. Каждую ночь. Каждый раз, когда говорила «я люблю тебя».

Он не простил. Не смог.

Но через год она вернулась. И он понял: ревность — это страх потери. А страх потери — это любовь.

Он любил её. Всегда.

Глава 79. Тина

Вере исполнилось семь лет, когда она пошла в школу.

Не в простую — в элитную. Частную, с иностранными языками, с бассейном, с охраной на входе. Туда, куда отдавали детей богатые родители, политики, бизнесмены. Туда, где Ян учился когда-то — только тогда школа называлась иначе и выглядела скромнее.

Тина не хотела. Говорила: «Зачем ей эта роскошь? Она ещё маленькая». Ян сказал: «Она будет учиться там, где лучшие условия. Я могу себе это позволить». Тина не спорила. Знала, что спорить бесполезно.

Первый сентябрь был солнечным, тёплым, почти летним. Небо голубое, листья ещё зелёные, только кое-где пробивалась желтизна. Тина стояла у окна, смотрела, как Вера кружится перед зеркалом в новой школьной форме — тёмно-синее платье с белым воротничком, белый фартук, белые банты в косичках. Форма была дорогой, шитой на заказ, с гербом школы на кармане. Вера гордилась.

— Мама, я красивая? — спросила Вера.

— Самая красивая, — ответила Тина.

— Как ты?

— Красивее.

Вера засмеялась. Тина улыбнулась, но внутри всё сжималось. Её девочка выросла. Слишком быстро. И уходила в мир, который Тина знала слишком хорошо — мир денег, власти, статуса.

Ян вышел из спальни в чёрном костюме, белой рубашке, без галстука. Волосы зачёсаны назад, на лице — лёгкая щетина. Он посмотрел на Веру, и его глаза стали мягче.

— Ты похожа на принцессу, — сказал он.

— Я как мама?

— Лучше.

Вера подбежала к нему, обняла за ноги. Он погладил её по голове.

— Ты готова? — спросил он.

— Да! — крикнула Вера.

— Не боишься?

— Нет. А ты?

— Немного.

— Папа не боится. Папа сильный.

— Папа боится, когда вы с мамой плачете.

— Я не буду плакать.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Вера взяла его за руку. Тина взяла Веру за другую руку. Они вышли из дома.

Школа находилась в элитном районе, за высоким кованым забором. Здание было старым, но ухоженным — с колоннами, лепниной, широкими лестницами. На воротах — охранники в чёрной форме, с наушниками в ушах. Они кивнули Яну — узнали.

На крыльце толпились дети — в одинаковой форме, с букетами цветов, с воздушными шарами. Родители фотографировали, обнимали, вытирали слёзы. Тина заметила знакомые лица — кого-то из партнёров Яна, кого-то из его конкурентов, кого-то из политиков, которых показывали по телевизору.

— Здесь все свои, — сказал Ян, заметив её взгляд.

— Знаю.

— Ты волнуешься?

— Немного.

— Вера справится.

— Я не за неё. Я за себя.

Он сжал её руку.

Тина сжала руку Веры.

— Ты не плачь, мама, — сказала Вера.

— Я не плачу.

— Врёшь.

— Немного.

— Я быстро приду.

— Я буду ждать.

Вера отпустила её руку, подбежала к своей учительнице — молодой женщине в синем платье, с добрыми глазами и улыбкой.

— Здравствуйте, я Вера.

— Здравствуй, Вера. Я твоя классная дама, меня зовут Елизавета Андреевна.

— А можно я буду сидеть с Аней?

— Можно.

Вера схватила за руку подружку — ту самую, с которой лепила колобка в детском саду. Они побежали в класс, смеясь и толкаясь.

Тина смотрела вслед, сжимала локоть Яна.

— Она выросла, — сказала она.

— Да.

— Слишком быстро.

— Да.

— Я не готова.

— Никто не готов.

Он обнял её, прижал к себе. Тина уткнулась лицом в его плечо, чувствовала его запах, его тепло, его спокойствие.

— Мы справимся, — сказал он.

— Знаю.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

Они стояли на крыльце, смотрели на закрытую дверь, за которой скрылась их дочь. Первый раз в жизни без них. Первый шаг в большой мир.

— Ян, — сказала Тина.

— Что?

— А если её обидят?

— Я убью.

— Не шути.

— Я не шучу.

Она посмотрела на него. В его глазах не было шутки.

— Ты не можешь убивать всех, кто обидит Веру.

— Могу.

— Ян…

— Ладно. Не буду. Но если кто-то тронет её…

— Ты убьёшь.

— Да.

Тина вздохнула.

— Ты неисправим.

— Я люблю вас.

Они пошли к машине. Чёрный внедорожник ждал у ворот. Ян открыл дверцу, помог Тине сесть.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально.

— Врёшь.

— Немного.

Он завёл двигатель, выехал со стоянки.

— Куда? — спросил он.

— Домой.

— Потом в ресторан?

— Зачем?

— Отпразднуем.

— Что?

— Что наша дочь — первоклассница.

Тина улыбнулась.

— Хорошо, — сказала она.

Через четыре часа они вернулись в школу.

Вера выбежала из класса, бросилась на шею Тине, закричала:

— Мама, мама, я научилась писать букву «А»! И «Б»! И «В»! А ещё у нас есть доска, и мел, и я рисовала солнышко! А